Спиритизм

 

А. А. Панченко

 

СПИРИТИЗМ И РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
ИЗ ИСТОРИИ СОЦИАЛЬНОЙ ТЕРАПИИ

 

Труды Отделения историко-филологических наук РАН. М., 2005, с. 529-540.



        Было бы наивно думать, что история медицины не зависит от особенностей общественного развития. Рассуждения о концептах болезни и здоровья, нормы и патологии, диагностики и терапии применительно к истории культуры вообще и русской культуры, в частности, неизбежно подразумевают выход за пределы сугубо естественно-научного понимания медицины. Здесь возникает несколько взаимосвязанных вопросов методологического характера. Во-первых, в большинстве культур - и древних, и новых, и консервативных, и инновативных - существует значительное число ритуальных и магических практик, не всегда ассоциирующихся с медициной в нашем понимании слова, но, несомненно, выполняющих, так сказать, социально-терапевтические функции. Подобные практики, чей спектр довольно широк - от шаманского камлания и крестьянских гаданий до современного психоанализа - обычно ориентированы на получение и интерпретацию "потусторонней" или "трансцендентной" информации. Основное предназначение этой информации связано с разрешением персональных или индивидуальных кризисов. Голоса мертвецов, демонов и богов, которые мы - вслед за Э. Дюркгеймом - склонны трактовать как речь обожествленного либо демонизированного общества 1, способствуют выбору оптимальной групповой или индивидуальной стратегии поведения в условиях социальных и природных потрясений, эпидемий и неурожаев, семейных драм и болезней, радикальной ломки ценностных систем и смены культурных парадигм. Думаю, что в этом контексте история магии неотделима от истории медицины.
 

      Во-вторых - и это имеет особое отношение именно к российской ситуации, - развитие медицины и естествознания теснейшим образом связано с историей культурных и технологических заимствований, миграцией идей и практик, принимающих - в зависимости от культурного контекста страны-реципиента - самые разные формы и оттенки: от "позитивистских" и "рационалистических" до "магических" и "мистических".
---------------------
1 См. Панченко А.А. Христовщина и скопчество: Фольклор и традиционная культура русских мистических сект. М., 2002. С. 321-341.

529

        В этой статье речь пойдет о русском спиритизме и его довольно своеобразном соотношении с русской же литературной традицией. Нам кажется, что именно практика спиритизма - особенно в ее российском изводе - наглядно показывает сложность взаимодействия естественно-научных и ритуально-магических форм в истории культуры Нового и Новейшего времени. С одной стороны, генезис спиритизма, получившего в XIX в. широкое распространение на Западе и в России, может быть в равной степени соотнесен и с историей медицины, и с историей оккультизма. Хотя генетически спиритизм представляет собой драматизацию и ритуализацию нескольких фольклорных мотивов, широко распространенных в устной традиции Западной Европы и США (F473.5, Шумящий дух (poltergeist); Е280 Дом с привидениями', Е410, Беспокойная могила)2, его развитие также непосредственно обусловлено медицинскими теориями начала XIX в., прежде всего - "магнетической" терапией Франца Месмера и его последователей. Важно, кроме того, что культурная и, если угодно, идеологическая специфика западного спиритизма состоит в том, что он представляет собой, так сказать, "позитивистский" вариант коммуникации с потусторонним миром, своеобразную амальгаму традиционных магических практик и прогрессистской идеологии XIX в. Таким образом, интерпретации и репрезентации спиритизма постоянно лавируют между "мистическими" и "рационалистическими" дискурсами, что опять же роднит "спиритическую" и "медицинскую" проблематику.
 

      В качестве специфической техники коммуникации с потусторонними духами (преимущественно - с душами умерших) спиритизм (Modern Spiritualism) - первоначально сформировался в англо-американской культуре середины XIX в.3 Хотя предтечами спиритизма считают шведского философа Э. Сведенборга (1688-1772), автора теории "животного магнетизма" Ф.А. Месмера (1733-1815) и американского духовидца Э.Д. Дэвиса (1826-1910)4, "отправной точкой" спиритуалистического движения считается случай с сестрами Фоке, произошедший в 1848 г. в Хайдесвилле, штат Нью-Йорк. Начиная с 1850-х гг., различные спиритические практики получили широкое распространение в США, Великобритании и странах континентальной Европы.
-------------------------

2 Номера фольклорных мотивов даются по указателю: Thompson St. Motif-Index of Folk Literature. Vol. 1-6. Bloomington, 1955-1958.
3 Об истории и культурной специфике спиритизма см.: Конан Дойль А. История спиритизма. СПб., 1998; Nelson O.K.. Spiritualism and Society. L., 1969; Oppenhcim J. The Other World: Spiritualism and Psychical research in England, 1850-1914. Cambridge, etc., 1985; Barrow L. Independent Spirits. Spiritualism and English Plebeians, 1850-1910. L.. 1986; Owen A. The Darkened Room: Women, Power, and Spiritualism in Late Nineteenth Century England. L., 1989.
4 Goodnian, Felicitas D. How about Demons? Possession and Exorcism in the Modem World. Bloomington and Indianapolis, 1988. P. 27-36.

530


В это же время происходит постепенная формализация и ритуализация техники коммуникации с духами. Вероятно, уже на самых ранних этапах развития спиритизма, технические детали спиритического сеанса заимствовались из практики "магнетической терапии" Ф. Месмера 5.


      Согласно теории Месмера, "животный магнетизм" представляет собой некий флюид, излучаемый планетами и притягиваемый человеческим телом. "Магнетизер", накопивший в себе достаточное количество флюида, может затем перенести его на пациента и таким образом совершить исцеление. Практическое воплощение этой идеи, также разработанное Месмером, было, по
выражению Ф. Гудмэн, "прототипом спиритического сеанса"6: "Несколько человек садились вокруг сосуда..., где находилось предположительно магнетизированное вещество. Каждый держал за руку своего соседа, одновременно прикасаясь к торчащему из сосуда стержню и ожидая, когда его магнетизируют, то есть загипнотизируют, и исцелят от болезни"7. Впрочем, последователи Месмера не ограничивали практику магнетизма исключительно "физическими" рамками. Многие использовали ее как способ приведения "магнетизированного" пациента в состояние ясновидения: при этом сам последний сообщал о причинах своей болезни и необходимых средствах ее исцеления. Таков был, в частности, метод "магнетического сомнамбулизма", разработанный учеником Месмера Пюисегюром 8. Судя по всему, именно в этой форме магнетизм проникает и в Россию, причем происходит это еще в эпоху Екатерины II. Хотя первые опыты русских магнетизеров оказались неудачными и были прекращены по прямому повелению императрицы 9, в первые десятилетия XIX в. теория и практика месмеризма неоднократно привлекала внимание русского общества. В середине 1810-х гг. магнетизм вновь приобрел широкую популярность и активно обсуждался в петербургских салонах. Позднее, в 1830-х гг. тема магнетизма довольно часто звучала в русской литературе: достаточно вспомнить сочинения А. Погорельского ("Магнетизер", 1830), Н.И. Греча ("Черная женщина", 1834), В.Ф. Одоевского ("Косморама", 1840). О месмеризме неоднократно упоминал и рассуждал Пушкин 10.
-------------------------

5 Подробнее о Месмере и его последователях см.: Шерток Л., Соссюр Р. Рождение психоаналитика. От Месмера до Фрейда. М., 1991. С. 39-72.
6 Goodman, Felicitas D. How about Demons? P. 29.
7 Judah, StiUson J. The History and Philisophy of the Metaphisical Movements in America. Philadelphia, 1967. P. 51 (uht. no Goodman, Felicitas D. How about Demons? P. 29).
8 ШертокЛ., Соссюр Р. Указ. соч. С. 48-53.
9 См.: Болотов А.Т. Памятник протекших времян, или Краткие исторические записки о бывших происшествиях и о носившихся в народе слухах. М., 1875. С.118-120.

10 Об увлечении "животным магнетизмом" в пушкинскую эпоху см.: Громбах СМ. Пушкин и медицина его времени. М„ 1989. С. 133-151. Ср. также: Сакулин П.Н. Из истории русского идеализма. Князь В.Ф. Одоевский. Мыслитель. Писатель. Т. I. Ч. I. М., 1913. С. 379-381.
531

        Выше сказано, что и в американской, и в западноевропейской культурной традиции практика месмеризма оказала непосредственное и довольно существенное влияние на формирование спиритизма. В России дело обстояло несколько иначе, что вполне естественно: спиритизм, как и магнетизм, был непосредственно импортирован в Россию с Запада. Собственно говоря, массовое распространение спиритизма в России произошло лишь в 1870-е гг. Однако первые русские спиритуалисты появились гораздо раньше - в эпоху Крымской войны - и имели непосредственное отношение к некогда популярной практике месмеризма. Среди первых адептов спиритизма в России - автор "Писем русского офицера" декабрист Ф.Н. Глинка, В.И. Даль и некоторые другие литературные и общественные деятели эпохи. Зимой 1853-1854 гг. в Москве существовал спиритуалистический кружок, возглавляемый П.В. Нащокиным 11. Спиритизмом увлекалась и сестра Пушкина О.С. Павлищева, переписывавшаяся по этому предмету с В.Ф. Одоевским 12. Ее сын Л.Н. Павлищев в своих мемуарах, в частности, сообщает следующее: «...Она занималась одно время столоверчением, полагая что беседует с тенью брата Александра, который будто бы приказал сестре сжечь ее "Семейную хронику". (...) Случилось это при начале Восточной войны, когда многие были заражены идеями нового крестового похода против неверных, страхом о кончине мира и ужасами разного рода, предаваясь сомнамбулизму, столоверчениям, гаданиям в зеркалах. В это же время, осенью 1853 года... собрались в Москве у господ Нащокиных любители столокружения, чающие проникнуть в тайны духовного мира, друзья покойного Александра Сергеевича»13.
-------------------------------
11 Сакулин П.Н. Указ. соч. Т. I. Ч. I. С. 378; Берг Н.В. В.И. Даль и П.В. Нащокин. С.615-616.
12 См.: Бумаги князя В.Ф. Одоевского // Отчет императорской Публичной Библиотеки за 1884 год. СПб., 1887. 43-44 (3 пагинации).
13 Павлищев Л. Из семейной хроники. Воспоминания об А.С. Пушкине. М., 1890. С. 74-75.

532
 

      Более подробно о спиритических сеансах Нащокина сообщает Н.В. Берг: "У меня собиралось (говорил мне Нащокин) большое общество чуть не всякий день... Мы беседовали с духами посредством столиков и тарелок, с укрепленными в них карандашами. (...) На вопрос: "Кто пишет?" было обыкновенно отвечаемо: "Дух такого-то" - большею частию наших умерших знакомых, известных в обществе. Довольно часто писали Пушкин, Брюллов и другие близкие мне литераторы и артисты". Согласно Нащокину, во время этих сеансов были исписаны "горы бумаги". Однако после таинственного случая, произошедшего на Страстной неделе 1854 г. и очень похожего на завязку романтической новеллы (дух Пушкина обещает явиться на следующем сеансе, не выполняет обещания, но той же ночью сталкивается с Нащокиным на улице в обличье "мужичка в нагольном полушубке"), Нащокин решил "сжечь все написанное духами и прекратить дальнейшие греховодные сборища". "Нащокин уверял меня, что сделал это честно: не оставил ни единого листка. Сжег даже стихи, написанные духом Пушкина, и рисунок италианского бандита на скале, набросанный духом Брюллова... Потом служили в доме молебен. "Когда я просил Брюллова начертить мне портрет Сатаны (добавил Нащокин в заключение рассказа), явились на бумаге слова: "велик, велик, велик" - крупно, во весь лист. И точно, батюшка, велик! (...) Я бедный, очень бедный человек, но я не возьму греха на душу с ними знаться, ничего мне от них не нужно!"14.
 

      Итак, спиритизм проникает в Россию довольно рано (для сравнения - в Англии поклонники нового способа коммуникации с потусторонним миром появились в 1852 г.) и сразу же приобретает определенную "литературную окраску": если верить Павлищеву и Бергу, одним из первых духов, вызванных русскими спиритуалистами, был дух Пушкина. Однако эти первые попытки импортировать спиритуализм не вызвали сколько-нибудь серьезной общественной реакции. Совсем по-другому сложилась судьба русского спиритизма два десятилетия спустя, когда он не только вызвал оживленную публичную дискуссию, но и превратился в массовую культурную практику, с теми или иными модификациями продолжающую существовать и по сей день.
 

      Массовое распространение спиритизма в России относится к середине 1870-х гг. и связано с деятельностью небольшого кружка энтузиастов. К нему принадлежали племянник С.Т. Аксакова А.Н. Аксаков, профессор Петербургского университета зоолог Н.П. Вагнер, а также один из известнейших химиков того времени (и тоже - университетский профессор) А.Н. Бутлеров. В первой половине 1870-х гг. Аксаков, Бутлеров и Вагнер начали регулярно устраивать спиритические сеансы в Петербурге, приглашая на них известных английских и французских медиумов. Однако по-настоящему известными и
---------------

14 Берг Н.В. Указ. соч. С. 615-616.
533

даже скандальными их занятия стали после того, как в 1875 г. в "Вестнике Европы" и "Русском Вестнике" были опубликованы статьи Вагнера и Бутлерова с описанием и пропагандой "медиумических явлений". Пикантность ситуации придавало то, что в качестве убежденных апологетов спиритизма выступили не праздные любители мистических опытов и откровений, а авторитетные ученые-естественники.
 

        Впрочем, наиболее стойкие и ожесточенные критики идей Аксакова, Вагнера и Бутлерова, также принадлежали к петербургскому научному сообществу. Главным оппонентом спиритизма стал Д.И. Менделеев, по чьей инициативе 6 мая 1875 г. Физическое общество при Санкт-Петербургском университете образовало "Комиссию для рассмотрения медиумических явлений"15. В течение десяти с лишним месяцев (до конца марта 1876 г., всего было 19 заседаний) комиссия занималась исследованием спиритизма, устраивая сеансы с известными английскими медиумами, приглашенными Аксаковым в Россию. Как и следовало ожидать, заседания комиссии сопровождались многочисленными скандалами и публичными спорами между адептами спиритизма и скептически настроенными сторонниками Менделеева.
 

      Показательно, что в ходе этой весьма нашумевшей дискуссии обе полемизирующие стороны не только углублялись в многословные казуистические споры, но и достаточно часто прибегали к авторитету, естественно-научного значения не имеющему, а именно - к авторитету литературы. В своих "Чтениях о спиритизме" Менделеев специально посвятил три страницы вопросу об "отношении литературы к спиритическому движению"16 и даже привел обширную цитату из стихотворения Полонского "Старые и новые духи"17. Аксаков, Вагнер и Бутлеров со своей стороны также старались прибегнуть к авторитету тогдашних корифеев русской словесности. Летом 1875 г. Вагнер (а он, кстати сказать, и сам был литератором, правда, наиболее известным своими рассказами для детей) познакомился с Достоевским и в течение последующих полутора лет поддерживал с ним более или менее постоянные контакты 18. По-видимому, именно Вагнер пригласил Достоевского участвовать в спиритическом сеансе, который состоялся в доме
--------------------

15 Об истории комиссии см.: Менделеев Д.И. Материалы для суждения о спиритизме. СПб., 1876; Аксаков А. Разоблачения. История медиумической комиссии Физического общества при С.-Петербургском университете с приложением протоколов и прочих документов. СПб., 1883.
16 Менделеев Д.И. Указ. соч. С. 352-355.
17 Там же. С. 327.
18 См.: Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч. в тридцати томах. Л„ 1986. Т. 29. Кн. 11. С. 65, 70-71. 127, 136, 224, 228; Белов С.В. Вокруг Достоевского // НМ. 1985. № 1.С.201.

534


Аксакова 13 февраля 1876 г.19 Помимо Достоевского, хозяев дома и уже упомянутой Клайер, на сеансе присутствовали Бутлеров и Вагнер - "со стороны спиритуалистов", - а также Лесков и Боборыкин - "со стороны литераторов". Все писатели, участвовавшие в сеансе, высказали в печати свои впечатления от "общения с духами" с той или иной степенью подробности 20. Трудно сказать, однако, насколько эти отзывы удовлетворили Аксакова, Вагнера и Бутлерова, поскольку общий тон выступлений был достаточно скептическим. Впрочем, еще до посещения аксаковских сеансов, в январском выпуске "Дневника писателя" за 1876 г. Достоевский поместил пространное шутливое рассуждение "Спиритизм. Нечто о чертях. Чрезвычайная хитрость чертей, если только это черти", где отозвался о моде на спиритизм следующим образом: "В самом деле, что-то происходит удивительное: пишут мне, например, что молодой человек садится на кресло, поджав ноги, и кресло начинает скакать по комнате, - и это в Петербурге, в столице! Да почему же прежде никто не скакал, поджав ноги в креслах, а все служили и скромно получали чины свои?" Далее Достоевский предлагает ироническое объяснение спиритизма, очевидным образом навеянное историей "Комиссии для рассмотрения медиумических явлений" вообще и декабрьской лекцией Менделеева - в частности. Согласно этому объяснению, спиритизм - это проделки чертей, стремящихся, по своему обыкновению, одурачить людей и посеять между ними раздор (эту же идею мы находим в 11 книге "Братьев Карамазовых", где она вложена в уста черта, беседующего с Иваном). "Вот уже сколько у нас обидели людей, из поверивших спиритизму. На них кричат и над ними смеются за то, что они верят столам, как будто они сделали или замыслили что-либо бесчестное, но те продолжают упорно исследовать свое дело, несмотря на раздор. (...) Ну что, например, если у нас произойдет такое событие: только что ученая комиссия, кончив дело и обличив жалкие фокусы, отвернется, как черти схватят кого-либо из упорней-
-----------------------------

19 На это указывают письма Достоевского Вагнеру. 21 декабря 1875 г. он пишет: "Что у Аксакова? Будут ли, наконец, сеансы? Я готов обратиться к нему сам...: не допустит ли он меня к себе хоть на один сеанс?" (Поли. собр. соч. Т. 29. Кн. II. С. 68). В следующем письме - 2 января 1876 г. (Там же. С. 70). Достоевский сообщает, что "с большим удовольствием" прочел известие Вагнера "об интересном госте из Англии" (то есть - о приезде Клайер). Вероятно, о предполагающихся сеансах у Аксакова речь идет и в письме Достоевского от 7 января, однако, его полный текст остается неопубликованным (Там же. С. 231).
20 См.: Лесков Н. Письмо в редакцию. Медиумический сеанс 13-го февраля // Гражданин, 1876. № 9. 29 февраля. С. 254-256; Боборыкин П. Ни взад - ни вперед // Санкт-Петербургские ведомости. 1876. 16 марта. С. 2; Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч. Т. 22. С. 127.

535

ших членов ее, ну хоть самого г-на Менделеева, обличавшего спиритизм..., и вдруг разом уловят его в свои сети... - отведут его в сторонку, подымут его на пять минут на воздух, оматерьялизуют ему знакомых покойников, и все в таком виде, что уже нельзя усумниться, - ну, что тогда произойдет?"21. Подчеркну, что в данном случае писателя трудно заподозрить в религиозном или философском мистицизме: речь идет именно об иронии.
 

        В последующих выпусках "Дневника" Достоевский еще дважды возвращался к разговору о спиритизме. Хотя здесь его тон становится более серьезным, основная идея сохраняется: "...В нашем молодом спиритизме, - пишет он в марте, - заметны сильные элементы к восполнению и без того уже все сильнее и прогрессивнее идущего разъединения русских людей"22. При этом вину за "разъединение" Достоевский возлагал не столько на русских спиритуалистов, сколько на "медиумическую комиссию" и персонально - на Менделеева. Что же до пресловутого сеанса 13 февраля, то он также побудил писателя скорее не к мистическим, а к антропологическим рассуждениям. Продолжая иронизировать над предвзятым антиспиритуализмом Менделеева, Достоевский заключает: "...Я думаю, что кто захочет уверовать в спиритизм, того ничем не остановишь, ни лекциями, ни даже целыми комиссиями, а неверующего, если он только вполне не желает поверить, - ничем не соблазнишь. Вот именно это-то убеждение я и выжил на февральском сеансе у А.Н. Аксакова"23.


      Я так подробно остановился на истории "медиумической комиссии" и ее "литературных аспектах" по нескольким причинам. Во-первых, именно с этого времени русский спиритизм начинает превращаться в массовую практику и чуть ли не в салонную игру. В данном случае Достоевский был совершенно прав: шумиха, поднятая Менделеевым и его сторонниками, не только не погасила, но, по всей видимости, стимулировала общественный интерес к спиритизму. Во-вторых, весьма показательно, что литературные репрезентации спиритизма в России 1870-х-! 880-х гг. почти не касаются религиозно-мистической стороны дела. "Медиумические явления" обсуждаются и
------------------------

21 Поли. собр. соч. Т. 22. С. 35-36.
22 Там же. С. 99-100.
23 Там же. С. 127. Добавим, что попытки некоторых исследователей трактовать заочную полемику между Достоевским и Менделеевым как серьезный спор философского или религиозного характера не кажутся мне сколько-нибудь оправданными (см., например: Волгин ИЛ., Рабинович В Л. Достоевский и Менделеев: антиспиритический диалог // ВФ, 1971. № 11. С. 103-115; Gordin M. Loose and Baggy Spirits: Reading Dostoevsky and Mendeleev
( http://stanford.edu/dept/HPS/RethinkingSciCiv/etexts/Gordin/Reading_Dostoevsky.html )


536
изображаются не столько в контексте вопросов посмертного существования души или потустороннего мира, сколько в связи с проблемами позитивистской гносеологии, социальной дезинтеграции русского общества, пореформенных финансовых отношений и т. п. Здесь уместно вспомнить более позднее сочинение на ту же тему - комедию Л.Н. Толстого "Плоды просвещения" (вторая половина 1880-х), где крестьяне, толком не понимающие "господского" увлечения спиритизмом, тем не менее успешно используют его для махинаций с приобретением земли 24. Отмечу, что известен и более ранний случай комического изображения спиритизма на русской сцене. Это комедия А.Ф. Писемского "Финансовый гений" (1876), которую, вероятно, можно отчасти считать претекстом "Плодов просвещения" и где самонадеянный финансист Сосипатов не просто попадает в руки мошенников, но и подчиняет свои дела руководству духов, вызываемых при посредстве "сэра Тонеля, глухонемого американца, спирита и медиума". •
 

      Как мне кажется, есть все основания утверждать, что культурная практика спиритизма оказала на русскую литературу довольно слабое влияние - по крайней мере, по сравнению с литературой американской или английской. Показательно, что и литераторы "Серебряного века" - этого своеобразного New Age в истории русской культуры - уделяли спиритизму сравнительномало внимания 25. Даже те из отечественных писателей-модернистов, кто имел отношение к многочисленным спиритическим

----------------------------
24 Толстой также исходил из персональных впечатлений от спиритическогосеанса, на котором он присутствовал в Москве в 1870-х гг. Впрочем, этот сеанс,происходивший на квартире Н.А. Львова, оказался неудачным (см.: Гудзий Н.К.История писания и печатания комедии "Плоды просвещения" // Толстой Л.Н.Поли. собр. соч. Т. 27. М.; Л„ 1933. С. 647-648).
25 В начале XX в. в России появилось несколько литераторов-спиритуалистов, ориентировавшихся на беллетристическую репрезентацию спиритическихопытов (И.А. Карышев, Л.А. фон Нольде, В.И. Крыжановская (Рочестер) и др.).Особенно плодовитым автором была Крыжановская, опубликовавшая болеедвадцати романов и повестей на оккультные темы. По ее утверждению, некоторые произведения были продиктованы ей духом графа Рочестера - английскогопоэта XVII в. (отсюда - псевдоним, которым пользовалась Крыжановская), См.:Карышев И.А. Из загробного мира (Рассказ). СПб., 1901; Нольде Л.А., фон. Оккультные рассказы. СПб., 1912; Она же. Вера Ивановна Крыжановская (Рочестер). Опыт характеристики. СПб., 1911; Крыжановская В.И. Первое собраниесочинений. Т. 1-12. СПб., 1912-1913; Рейтблат А.И. Крыжановская Вера Ивановна // Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь. Т. 3. М., 1994,С. 173-174. Вместе с тем, вряд ли стоит переоценивать популярность и общественное влияние русских литераторов-спиритуалистов, как это делает, например,М. Карлсон (см.: Carlson M. Fashionable Occultism: Spiritualism, Theosophy,Freemasonry, and Hermeticism in Fin-de-Siecle Russia // The Occult in Russian andSoviet Culture. N. Y., 1997. P. 138-139).

537

кружкам рубежа столетий - как, например, В.Я. Брюсов, многократно посещавший различные собрания спиритуалистов и публиковавший статьи в спиритическом журнале "Ребус" - относились к подобным занятиям не слишком серьезно. (Мне, в частности, кажутся мало обоснованными рассуждения Джоан Гроссмано религиозно-философских основаниях брюсовского спиритизма26. Эта проблема выглядит совсем по-другому в свете материалов, недавно опубликованных Н.А. Богомоловым 27.) Вместе стем, мы, по-видимому, вправе говорить об обратном влиянии - о,так сказать, специфической "литературности" русского спиритизма. Впрочем, речь в данном случае скорее идет о более позднем времени, то есть о спиритуалистических практиках советской эпохи.
 

      Ко времени русских революций. Гражданской войны и формирования СССР русский спиритизм был уже вполне сложившейся и устойчивой практикой, равно популярной и в высших слояхобщества, и среди простонародья; и в столицах, и в провинции.В первые десятилетия XX в. в России существовало большое количество "медиумических" кружков, издавалось несколько спиритических журналов и газет. Понятно, что институциональныеформы спиритического движения в Советской России существовать не могли, однако в качестве культурной практики русскийспиритизм сохранялся и в 1930-х гг., и позднее. По-видимому, основными носителями этой практики были средние слои городского общества, в частности - "интеллигенция". Об этом позволяютсудить современные этнологические записи, включающие не только воспоминания старшего поколения горожан, но и рассказы крестьян, которым в силу тех или иных причин приходилосьучаствовать в спиритических сеансах. При этом одна из самыхлюбопытных особенностей русской спиритической практики советской эпохи состоит в том, что во время сеансов обычно вызываются духи русских писателей, прежде всего - Пушкина28. Этообстоятельство заслуживает специального анализа.
-----------------------------
26 См.: Grossman J.D. Alternate Beliefs: Spiritualism and Pantheism among theEarly Modernists // Christianity and the Eastern Slavs. Vol. III. Russian Literature in Modem Times. 1995 (California Slavic Studies, XVIII). P. 111-133.
27 Богомолов Н.А. Русская литература начала XX века и оккультизм. М„2000. С. 279-310; Из дневника Валерия Брюсова 1892-1893 годов // НЛО, № 65(2004). С. 185-207.
28 Ананьева С.Б. Категория ненастоящего времени (антропологическиеочерки). СПб., 2001. С. 68.

538


      С одной стороны, здесь есть несколько довольно очевидных факторов. Известно, что и аристократическая, и разночиннаятрадиции XIX в. в своих идеологических проекциях довольно часто ориентировались на культурную модель "мирской святости",где поэт (и шире - литератор), а позднее - революционер выполняет функции святого - подвижника и/или мученика 29. Не менееважно и то развитие, которое эта модель получила в советскомкульте Пушкина. Мифология незримого присутствия Пушкина вСССР конца 1920-Х-1930-х гг. ("Пушкин - участник нашей жизни,нашей культурной стройки") вполне сравнима с аналогичнымиформами сакрализации Ленина. В контексте советской мифологии именно Пушкин и Ленин оказываются персонажами, наиболее пригодными для спиритического "вызывания". Однако вызывать дух Ленина - опасное политическое кощунство, по крайнеймере для сталинской эпохи, когда священная одержимость духомоснователя Советского государства была полностью монополизирована его преемником (ср. популярные формулы: "Сталин —это Ленин сегодня"30, "Сталин - наш Ленин живой"31 и т.п.).В этом смысле Пушкин - глава сонма русских поэтов, мученик,погибший "в борьбе с самодержавием", один из покровителей новой Советской России - был наиболее приемлемым кандидатомна роль вызываемого духа.
 

    Думается, однако, что причины "литературной" ориентации русского спиритизма могут иметь и более глубокие корни - как схронологической, так и с культурно-типологической точки зрения. Во-первых, очевидно, что массовый интерес к спиритизму вРоссии во многом стимулировался именно литературными репрезентациями этой практики. Во-вторых, сложение устойчивой топики "пушкинского мифа" в России конца XIX в. (1880-1899 гг.)фактически синхронно раннему периоду распространения спиритизма в России. Вполне вероятно, что пушкинские торжества1880 г., совпавшие по времени с массовым распространением русского спиритизма, оказали на последний если не прямое, то косвенное воздействие. Вместе с тем, не нужно забывать, что первыерусские спиритуалисты также предпочитали общаться именно сдухом Пушкина. Можно предполагать, таким образом, что с самого момента своего появления русский спиритизм имел своеобразную "литературную" и, более того, "пушкинскую" ориентацию.

----------------------
29 См.: Панченко А.М. Русская история и культура. СПб., 1999. С. 361-374.
30 См.: Родной Сталин // Правда, 1939. 21 декабря.
31 Очерки русского народнопоэтического творчества Советской эпохи. М.;Л„ 1952. С. 500-501.

539

      "Литературность" русского спиритизма вступает в данном случае в прямое противоречие с традициями "фольклорной культуры". Л.Н. Толстой, избравший тему спиритизма для изображения непреодолимой "культурной дистанции" между пореформенными крестьянами и современной им городской элитой, был прав лишь отчасти. Спустя полвека после первой постановки "Плодов просвещения" спиритизм получил распространение и в крестьянской среде, однако в данном случае адаптация этого культурного импорта действительно вызывала определенные проблемы. Дело в том, что в русском крестьянском фольклоре мотивы, послужившие одним из оснований для развития англо-американского спиритизма, либо отсутствуют, либо существенно трансформированы. Поэтому успех деревенских спиритических сеансов напрямую зависел от степени модификации "медиумической" практики к механизмам и нормам крестьянской ритуальной культуры.
 

      В ходе фольклорно-этнографических экспедиций последних лет на территории Новгородской области моими коллегами и мной было сделано несколько полевых записей, которые, как кажется, демонстрируют именно такую зависимость. В одном из текстов 32 практика спиритизма вполне успешно адаптируется к традиции крестьянских гаданий, причем вызываемый дух - это "задавившийся" (повесившийся) и, соответственно, "нечистый" покойник, которого надо "выкрикивать" в печную трубу и который непременно будет пугать гадающих девушек. Все элементы этой истории имеют основания в региональном фольклоре севера Новгородчины, а от "медиумических сеансов" в ней остается только крутящееся блюдце.
 

      Однако, когда крестьяне пытаются овладеть "правильным" городским спиритизмом и вызвать дух Пушкина, их сеанс завершается неудачей. Во втором тексте 33 вполне уместный и традиционный для "спиритуалистического пушкинианства" вопрос вызывает несуразный и несерьезный ответ: «А Пушкина и спрашиваем: "А где сейчас находишься?" А он говорит: "У магазина, на крыльце"». Впрочем, здесь возможны и Переходные варианты, совмещающие "литературный" спиритизм и крестьянские представления о нечистых покойниках. К их числу относится вызывание духа Маяковского, описанное в третьем тексте 34: "А, вот как надо, што ну - кто или задавивши, или повесивши. "Вот, - г(овори)т, - мы вызывали дух Маяковсково". Што дух Маяковсково. "И вот, - г(овори)т, - до чево мы ему надоели, што он, - г(овори)т, - нас на три буквы послал".
------------------------------

32 Архив Факультета этнологии Европейского Университета в Санкт-Петербурге. Шифр фонограммы: ЕУ-Хвойн-98-ПФ-П. Новгородская область, Хвойнинский район, д. Спасово. 1998 г. Информант: местная уроженка, 1929 г. р. Собиратели: Ж.В. Кормина, С.А. Штырков.
33 Там же. Шифр фонограммы: ЕУ-Хвойн-98-ПФ-П. Новгородская область, Хвойнинский район, д. Заделье. 1998 г. Информант: местная уроженка, 1933 г. р. Собиратели: Ж.В. Кормина, В.Б. Яшкина.
34 Личный архив автора. Новгородская область, Шимский район, с. Менюша, 2002 г. Информант: местная уроженка, 1930 г. р. Собиратели: Е.А. Мигунова, А.А. Панченко.

540

      Итак, первых русских спиритуалистов, собиравшихся в Москве в 1853 г., и современных крестьян из небольшой деревни на севере Новгородчины роднит одна своебразная практика: и те, и другие вызывали дух Пушкина и спрашивали покойного поэта о его местопребывании. Согласно распространенному и не слишком грамотному выражению, "Пушкин - это наше все", и "Пушкин" в данном случае - так сказать, рars pro toto русской литературы. Как мне представляется, вышесказанное позволяет в очередной раз констатировать особую роль литературы в обиходной культуре России двух прошедших столетий. В Х1Х-ХХ вв. русская литература действительно была не только видом словесности или средством выражения философских, политических и морально-этических взглядов, но и своеобразным лекарственным средством, по крайней мере - в контексте ритуализованных форм социально-психологической терапии. Трудно сказать, насколько благотворным оказалось это обстоятельство для российского общества и российской культуры. Думаю, впрочем, что здесь дело обстоит так же, как и с лекарствами вообще: в малых дозах они целительны, в излишних - вредоносны.

 

 

 
 




Чехлы на сиденья
Чехлы на сидения. Огромный выбор. Доступные цены
auto-covers.ru
Цена на установку кондиционеров
Установка кондиционеров. Фотографии готовых объектов и интерьеров, цены
kolomnacomfort.ru

Содержание | Авторам | Наши авторы | Публикации | Библиотека | Ссылки | Галерея | Контакты | Музыка | Форум | Хостинг

Ramblers.ru Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Находится в каталоге Апорт

© Александр Бокшицкий, 2002-2006
Дизайн сайта: Бокшицкий Владимир