А. Бокшицкий

Bad trip

Трагедия
в двух частях с картинками

Zero. Манифест параноика

9

На Пшадские водопады шел, из-под лямки рюкзака торчал большой палец, бабочка на него села, крылья сложила, жара, в тень спряталась, я иду, она сидит, почти километр прошли - сидит, меня бабочка застопила! хорошо идем - вдвоем веселее, куда же ей? до яблоневого сада не донесу бабочку, тяжело, рука занемела, а вдруг душа драйвера, еще немного прошли, направо улетела - сад налево, не заблудится.

Два года назад было забавно, сейчас вспомнил, тревожно стало. Бабочка Брэдбери... какая там орфография! Дитя играющее заигралось, убежало куда-то, не бросает больше кости, сперли кости. Как-то не комично, даже не трагично, как-то никак. Здравый рассудок у всех общий, - сказал Гераклит. Кто бы сомневался! Все силы брошены на борьбу со следствиями, причины со скуки вянут и рассасываются. Август, жара, девушки в прозрачных платьицах, а я тут сижу, бледный, коллекцию бабочек упорядочиваю, если б ты только знал, Поэт, какие стихи стали сором, не дай сойти с ума, дай вспомнить.

Тревожно, хотя вроде все правильно. Дети за окном смеются, птички поют, поезд что-то нужное в Питер повез, что не так? Как-то все не так правильно, местами так не так правильно – волосы дыбом встают, а дыба пугает, дыба это страшно, но паниковать не нужно, повод не тот - в армию пошел, постригли, вот и встали ежиком, и ничего, привык. Человек ко всему привыкает, хотя все очень быстро меняется, только что было так, раз – не так, отвлечешься – катастрофа, что бы ни выбрал, все – не правильно. Ссы в глаза - все Божья роса. Что это? Толерантность. Перверсия. Реклама. Пословица.

Новые науки тревожат, примета есть: появилась новая наука - конец тому, что она изучает, взять хотя бы этнологию. Экологию придумали в 19-м веке, в 20-м реки вспять повернули. Где обещанная рекам свобода течь по своим руслам!? Недавно трели соловья на компакт записали. Соловей мой, соловей… примета есть... Старые науки тоже огорчают. Эксперты-консультанты-аналитики. Слова, слова, слова-ублюдки, черные дыры слов, выход из одной мухоловки - вход в другую, тоталитарный плюрализм, мозги вспять. С точными науками пока все в порядке, в космос летают, все дальше и дальше... тревожит меня это, в чем подвох? Думы об адронном коллайдере на потенцию влияют, последнее время - не в лучшую сторону, а о кварках после вчерашнего вообще думать зарекся. Вот зачем мне было знать про их ароматы, имена то их зачем было запоминать - Странность, Очарование, Прелесть, Истинность... Физики и лирики шутят, обратно реки хотят поворачивать, Земля в печали. Черт с ней, с экологией, быстрей улетят массовики-затейники, инженеры человеческих душ... спичек не будет... да и хрен с ними, лишь бы их не видеть, не слышать, маймунебо, виришвилебо!

8

Привычка относиться к народу как к ребенку сыграла с нами злую шутку - играющие на понижение другого сами как-то незаметно уменьшились в размере, советники партии власти - эзотерики, в кубики играют на деньги, гондоны надувают, радуются - вот он, сверхчеловек. Мимикрия. «Притворяясь призраком, можно им стать». Культуру народа наконец-то победили, в августе 2009 года, ночью, видел апофеоз войны с культурой, то было снятие порчи по телевизору - очень странно, да что там странно, профессионально охуевший маг левой рукой пассы зрителям слал, правой одновременно крестился. Пиздец с нечеловеческим лицом, он прилетел к нам в Петербург на чьем-то личном самолете. Такое нынче «двоеверие». Днем оно таинственно-заботливое, невпопад умно, умножает плюсы на минусы. По улыбкам мелких, по их мимике и жестам сразу можно понять, что это люди, и на горшок ходят. Не может человек гадить посреди дома. Циник - это не киник, это совсем наоборот, корректный циник - это муляж с киника, сработанный хромым бочаром, деградация и дегенерация, махровый декаданс. Нам, параноикам, циники не близки, мы не любим копии и подделки, разные там симулякры, мы дружим с огненными псами.

Куда делась наша культура? Строительная жертва в музее, руками не трогать! темы для диссертаций. Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! История этнологии - разбухшие от крови веселые картинки. Французская революция отправляла своих комиссаров искоренять народную культуру, насаждать новые революционные праздники (в их отчетах, как и раньше в отчетах комиссаров церкви, народная культура идет под рубрикой «суеверия и предрассудки»). Одновременно Кельтская академия спешит отправить своих комиссаров записывать «любопытные обычаи», понимая, что скоро они исчезнут. Все точно записали. В 20-м в. Ван Геннеп будет пользоваться их данными почти без обработки.

В Манифесте Маркс, подчеркивая революционную роль буржуазии в истории, говорит, что буржуазия подчинила деревню городу, «увеличила численность городского населения и вырвала таким образом значительную часть населения из идиотизма деревенской жизни». Дальше он называет пролетариат единственным действительно революционным классом, из всех, которые противостояли в то время буржуазии, а средние сословия, в числе которых и крестьяне, называет реакционными: «они стремятся повернуть назад колесо истории».

То, что пролетариат у Маркса - "единственный" революционный класс, а крестьяне-идиоты и прочее третье сословье - реакционеры, - напомнило слова из Методики преподавания литературы советского времени: «Среди героев рассказа выделяются один-два главных героя, все остальные рассматриваются как второстепенные». Формулировки основоположника логически правильны, но как-то не так правильны. Как будто речь идет не о людях, как будто читаю алхимический рецепт, требующий однозначно физической трансмутации, или инструкцию по сборке шкафа, и нахожу в комплекте крепежа какие-то не подходящие по размеру винтики, или спьяну попутал страницы словаря и зачем-то читаю статью об абстракции. Как корабль назовешь, так и поплывет.

Слова Маркса об идиотизме деревенской жизни - не только революционная риторика, но и некий исторический «предрассудок», характерный для господствующих классов. С Раннего Средневековья рotens (могущественный), пытался «вынести крестьянина за скобки истории». Носителями официальной культуры тогда было духовенство. Именно церковь, с ее латинской образованностью, сыграла огромную роль в процессе культурного «вытеснения» крестьян. Если крестьянин и упоминался в литературе этого времени, то лишь под именами paganus (крестьянин = язычник) и rusticus (крестьянин = невежа). В Житии святого Аманда Милона (9 в.) слова rusticitas (невежество, неотесанность) и rusticatio (деревенская жизнь, сельский труд) оказываются синонимами. Можно вспомнить и похожие этимологические опыты Ницше в Генеалогии морали, довольно неуклюжие даже для филолога 19 века.

Книжно-пыльное счастье мужественных гиперборейцев. Фашизм можно обнаружить в самых неожиданных местах. Профессор Серебряков у Чехова тоже не смог «переварить строя деревенской жизни»: «У меня такое чувство, как будто я с земли свалился на какую-то чужую планету». Чего стоят наши слова? Почему припечатанная словцом Пушкина светская чернь до сих пор здравствует? Пусть себе здравствует, но ведь судьбу моей страны, моей Земли пытается изменить, смысл Бытия под себя придумывает. Чернь обидчива и злопамятна - во всем Пушкин виноват, оставил нас, наплевать ему на наши проблемы. Только без паники, я сочиню на них сатиру в духе Ювенала, и эта сатира их совершенно уничтожит.

Разные эпохи, разные идеологии, разделенные тысячелетием и объединенные стремлением убрать крестьянина из истории. Тенденция, однако. Даже если бы Маркс знал об открытом историками 19 и 20-го веков богатстве народной культуры, ситуация бы не изменилась. Когда политик выносит что-либо за скобки истории, культура, тем более культура народа, имеет для него лишь негативную ценность. Милону не надо было читать научные труды о народной культуре, народная мудрость была еще жива, еще рядом. Нет мудрости - нет потенции. Унылая вендетта.

Маркс - одна из ключевых фигур не только во всемирной истории, но и в истории уничтожения народной культуры. Началось все сожжением ведьм, закончилось охуевшими магами на государственном телевидении, «полным отрешением от почвы и от народных начал». И для чего все это было? Чтобы вынести за скобки всех, и закончить историю? Хоть так, а то одним глазом смотрим в могилу, другим ищем в своих умных книжках зарю новой жизни. Говорим и говорим, со скуки шатаемся, пора бы уж и кончить.

Кризис начался – Кашпировского откуда-то вытащили. Волшебник с хлороформом, Крысолов. Ребята во власти и около, вы хоть иногда смотрите на себя со стороны, очень полезная процедура. Странные вы какие-то стали, даже в контексте всемирной истории. У вас, конечно, армия, флот, телевидение и внутренние войска, теперь вам все позволено и нет ничего невозможного, захотите – и колесо истории повернется вспять... или это вызов? я вас услышал, вызов принят.

Миссионеры, колонизаторы, пропагандисты. Один комиссар режет по живому, другой записывает как протекает агония, третий в чучело опилки пихает. Постыдная этнология цивилизованных дикарей. Дрессировщики-дресскодологи разных мастей веками вырезали жонглеров и скоморохов, оставили чуток на развод, приручили, от предрассудков избавили, дуэли отменили, загнали в резервации, гордятся собой, с руки кормленые собачки, важные такие. Сегодня вы советуете нам не пить, не курить и не ругаться. Что бы мы делали без ваших советов! Как же здорово бывает, как иногда весело, когда сигареты кончились, и лень в магазин идти, такие бездны открываются, такие иногда бездны в алмазах...

На днях Дьявол заходил.
- Скучно мне, Саня! - пожаловался Дьявол.
- Что так? - спрашиваю.
- Работать не с чем, паршивый материал, гниль голимая. Кого искушать? ночи напролет ищу, да что там ночи - уже днем выхожу, бывает, все копыта сотрешь, пустой воротишься. Господи, как же у них все запущено! На двух ногах, без перьев, смотрю на вас - голова начинает кружиться, будто все в кривом зеркале. Отцы кислый виноград жрут - у детей передние зубы не растут. Третьего дня одного подходящего заметил, мальчик еще, философию начал изучать, думаю, вот этого искушу, куда там! подхожу ближе - смердит подлец! Кто испортил? Блядь образованная! еще мальчик - уже блядь. И в пресыщении беспокойны. Ада они боятся. Как будто ад создан для кроликов! Апокалипсиса ждете? не дождетесь! не достойны оказались. Рядом с вашим гламурным злом и добром срать не сяду - стыдно... На какие же слова подсели, наизнанку аж выворачивает! - Толерантность. В медицине это потеря иммунитета. Придурки! Он не слышит ваши мольбы, и я от вас уйду, нечего здесь больше делать, кругом понерия и внутри понерия! Ну ладно, что я как маленький, лево слово, сам то как?
- И мне скучновато... ну если только на Баш зайдешь, попускает - есть еще у нас веселые и здоровые люди. Да и ты, похоже, туда заглядываешь.
- Не без этого, иначе - край...

Он постоянно проверяет меня на вшивость. Это бодрит. Любопытный противник, изменчив как Протей, он никакой, водит меня, хочет развести, бью в челюсть, а их уже сто, и пищат, и лают, и кукарекают, так смешно, и не вложить всю силу в удар. День и ночь за мной следит, каждый шаг сечет, каждый всхрап у него на учете, знает сволочь, что люблю посмеяться, нарочно кривляется и рожи корчит. Очень любит загадки загадывать, начнешь разгадывать, непременно спятишь. У него нет слабых мест - другая конституция, другой язык, другая логика. Но очко есть. Кризис начался, очко заиграло, рекламщики надели маски непротивленцев, Сережу Довлатова из могилы вытащили, отрезали слова лишние, хотят заставить производительность труда повышать. Забавна эта неискренность, так Логос еще не имели.

А ведь все эти безобразия от недопонимания тех, кто исказил адаптированные фрагменты утаенных воспоминаний об утраченном. Будьте как дети. Дыба наоборот. Ощущение тотальной пародии, юмористы в штатском, ссученные шуты. На карнавал стройсь! на первый-второй рассчитайсь! Конфетти разбрасывают, дерьмом воняет. Дурная бесконечность карнавала, который не может ни закончиться, ни начаться, entre le zist et le zest, как у Брейгеля в Пословицах. Смотришь на картину, и все понятно становится, только грустно немного. Свеча горела под столом, свеча горела…

Или уже пробежали положенную дистанцию, а финиш был поверхностью зеркала, и теперь все так, только наоборот, и Сирены - наши музы, и за спиной Пародиста стоит его обезьяна - творец. Не эту ли "зазеркальную" ситуацию имел в виду Венечка, когда сказал, что все надо делать медленно и неправильно? А до Венечки ведь еще кто-то об этом же говорил, не помню только кто. Интересная точка зрения. При таком ракурсе все в этом мире становится очень простым и понятным! Допустим, видишь точку в конце предложения - смело ставь многоточие или знак вопроса, читай снова. Министерство образования узаконило ударение на первом слоге в слове "звонить" - ставь ударение на втором, не ошибешься. Предложили научить скорочтению, подсовывают дайджесты - не верь этим учителям, они намекают, что ты слаб и глуп, стань сильным и умным - учись читать медленно, читай только оригинал. Принуждают идти одно поприще, не жалей ботинок, иди два – обломись, фарисей! Советуют стать толерантным - подружись с гопником, может, он тебе втолкует, что пускать чужих в свой двор не есть хорошо. Зовут на погром - подружись с евреем, подружись со мной, я тебе расскажу, что такое дружба народов и что значит Родину любить! Заметил рядом с тропой красные флажки - сразу прыгай за флажки, а как увидишь, что тропинка шире стала и ее под асфальт закатывают - прыгай обратно. Только настоящий лузер, только мастер этого дела всегда предпочтет тропу мейнстриму. Но не гордись своим мастерством и прыгучестью, загордился - ты не лузер, ты - говно. Так говорил Венечка. Пришел куда-нибудь за чем-нибудь, скажем, за смыслом, а тебе говорят, что нет здесь смысла и не было никогда - не обращай внимания - здесь он родимый! смело заходи и забирай незаконно у тебя отнятое, нехуй баловать. А если охраняют смысл, втроем приходите - один внимание отвлекает (девочка в короткой юбочке на эту роль - самое то), второй на шухере, а ты экспроприируй экспроприаторов. В этом деле главное - не бояться, тогда все получится. Скоро ты узнаешь, где спрятан смысл, и не будет у тебя больше алиби. Только помни - всякий раз когда ты по чьей-то наколке пойдешь за смыслом, его уже успеют перепрятать, и положат дрянь на его место, а там, где советовал ставить знак вопроса, придет пора точке. Не бойся, не бойся! Это только на первый взгляд сложно, на самом деле все очень просто, нужно только правильно настроиться. А как отличить полезную вещь от дряни, прямо сейчас научу.

Манипулируемые манипуляторы манипулируют, не покладая рук своих, устали не знают, пот ручьями льется, ручьи впадают в Волгу, Волга впадает в Каспийское море, со стороны Каспийского моря дует ветер - туда, где водят за нос на променаде, и все возвращается на круги своя, все впадает в маразм, все в пень встает. Сильный ветер вдруг подул, с каждым днем усиливается, с каждым часом. Объявляю штормовое предупреждение.

Бляди*, дураки и дороги. Именно так и в таком порядке. Изменишь порядок сегодня, незаметно наступит завтра, похожее на tomorrow, не похожее ни на что.

Это я летом написал, помню, даже гордился удачной формулировкой, в октябре прочитал, тревожно стало – за блядей. Вот Маркс отозвался неуважительно о деревенской жизни – и что вышло. А вдруг я – Энгельс? вдруг и меня философы начнут читать, как Маркса – слева направо, а обратно прочитать забудут или им запретят? Придут к власти консерваторы, издадут новый орфографический словарь, и будет там написано: «Блядь ж.р., устар. – женщина, падшая в эпоху либерализации, плюрализации и глобализации». И куда мы без блядей? Поэтому считаю своим долгом дать историческую справочку, пока блядь не поздно. Дал справочку, успокоился. К тому же, вдруг я – не Энгельс.

Историческая справочка

* Слово блядь использовано здесь в древнерусском смысле. В этом смысле слово блядь не матерное, оно означает "обман" и "обманщик" (блудить - вводить в заблуждение), блядью поэтому могут быть названы и женщина, и мужчина. Блядь – тот, кто помогает человеку заблудиться в пространстве и во времени, в этом случае говорят о вмешательстве нечистой силы: путников "водят" леший, черт или особые духи блуждания. Сегодня следует говорить и о тех, не верящих в чертей блядях, которые вводят в заблуждение наивных читателей своими псевдоисторическими открытиями и цензурируют историю, иногда просто тупо сокращая целые эпохи. Слово блядь, разумеется, в древнерусском смысле, не раз встречается у протопопа Аввакума: «Блядь пишется ложь, правда от Бога, а ложь от дьявола». Но не нужно использовать это слово слишком часто, оно должно сохранять свою экспрессию для того, чтобы в нужный момент смогло долететь и попасть в цель. Не попасть в цель - один из величайших огрехов, это собственно и есть - грех. И не каждый обман достоин этого слова.

7

Сошел с ума или еще не сошел? Паранойя не считается. В нашем веке паранойя и скептицизм - синонимы, каждый честный человек в нашем веке должен быть параноиком. Радикальное сомнение - вот девиз 21 века. Пора, ребята, определяться, в каком веке живем, в этом вопросе должна быть полная, ну хоть какая-то ясность, иначе думать тяжело, да просто невозможно, и смысла нет мыслить, пока не определился. Вчера еще пора было. Западло ныне очковать и присно сия максима должна культивироваться в порядочном обществе. А то ведь опять те же вилы, а потом тот же скулеж - ничего не знали, ни о чем не догадывались, а потом те же грабли…

Вот говорят - репрессивная психиатрия, на самом деле - язык репрессивный. Греческое слово paranoia перевели как безумие, так удобнее. Но ведь para-noia может означать и 'вопреки разуму', и 'мимо разума', и 'в сравнении с разумом'. В любом случае, это слово с необходимостью требует и общепринятого представления о Разуме и собственно Разума. Греческое слово паранойя подсказывает, что Разум должен быть общ всем - и господину и рабу, а в пределе вообще всему - и греку и варвару и всему сущему.

А вот слово глобализация вызывает параноидальные сомнения по этому поводу. Как будто мы еще в эпохе Просвещения, как будто еще актуально представление о разных народах как учениках, решающих одну и ту же задачу: одни решают ее правильно, другие с ошибками, одни находятся в начальных классах, другие продвинулись далеко вперед. Как будто никто никогда не говорил, что появление этой идеи было закономерно в ситуации той эпохи, ее реализация - понятна и даже естественна в границах своего времени, но уже за этими границами - глупа и опасна. Хотя бы потому что сама по себе с самого начала была лукаво-религиозна. Очень подозрительны повторяющиеся в истории глупости, давно отрефлексированные как глупости. Да что там глупости - упыри. Респектабельные благочестивые упыри. Идеи, ставшие упырями, и упыри как разносчики идей - это реальность сегодняшнего дня, пришедшего на смену дню вчерашнему.

Еще вчера мы ощущали досаду, повторяя свои ошибки, кто-то матерился, кто-то вспоминал Книгу Притчей: «Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою» (26, 11). Сегодня на смену носителям экспрессивной фразеологии и древней устаревшей мудрости, не оправдавших наших надежд, приходят резонёры, которые призывают терпимо относиться к всевозможным невзгодам, даже учат, как при этом получать удовольствие. Открыл брошюру «Как выжить во время кризиса. Советы политолога, психолога и мазолога», читаю: «В эпоху глобальных перемен не следует бояться этих перемен, новое – всего лишь хорошо забытое старое. Старайтесь извлекать максимальную выгоду из всего, что вас окружает. Посмотрите на грабли при ясной погоде, не давайте воли своим чувствам, будьте терпимее, забудьте о предрассудках. Попытайтесь увидеть друга, а не врага, вспомните о чем-нибудь приятном, улыбнитесь. Слегка коснитесь ногой их металлической части, и уберите ногу. Прислушайтесь к себе. Что ощущаете? Если страха нет, попытайтесь прикоснуться еще раз, слегка надавите, но очень осторожно, плавно, нежно. Опять прислушайтесь. Черенок еще не виден, но он рядом, скрывается в густой сочной траве, а неизвестное всегда волнительно. Если происходящее начинает вас возбуждать, надавите на грабельки чуть сильнее. В тот миг, когда черенок покажется из травки, замрите, насладитесь мигом узнавания, и смотрите на него, смотрите, ласкайте своим взглядом, визуальный контакт очень важен. Не спешите, старайтесь максимально долго оттянуть волшебное сладостное мгновение, и дразните его и себя, дразните - пусть спрячется в травку и вновь покажется и снова спрячется, и сбивайте ритм качков - пусть каждое появление из травки будет для него неожиданным, волнующе-радостным. Ни в коем случае не спешите, растягивайте удовольствие. Неопытные юноши наивно полагают, что главное это удар, и чем больше ударов, тем лучше. Это конечно так, но не в этом высшее мастерство, не поэтому ваши отношения называют близостью. Настоящая близость - это когда вы вдруг почувствуете, как сексуальная энергия вашего партнера начинает передаваться вам, как она многократно усиливает вашу энергию, как она перетекает в ваше тело, наполняет его все до краев. И только тогда когда вы ощутите, что ваши тела стали сообщающимися сосудами, и вы уже не способны себя сдерживать, только тогда со всей силы нажмите на грабельки, и слейтесь в экстазе!.. Насладитесь этими секундами, упейтесь неповторимой красотой разноцветных искр, запомните этот праздничный салют, остановите мгновение, ни в коем случае не отпускайте череночек, обнимите его еще крепче, целуйте, ласкайте, вы все еще сообщающиеся сосуды. Берегите ваши грабельки, хольте их и лелейте, не стесняйтесь признаваться в своих чувствах, они это любят и обязательно ответят взаимностью. Помните - возможно, вы встретили свою вторую половинку, возможно, это судьба».

Шутка думаешь, смешно тебе? Все смеетесь и смеетесь, смеетесь и смеетесь, все просмеяли! А я плакал. Читаю и плачу, и не остановиться, до сих пор стыдно. За всех стыдно, за все безобразия, что вокруг творятся. И за себя стыдно, в первую очередь за себя. Очень стыдно признаваться, но если быть честным, то уж до конца – когда читал вышеизложенное, хуй встал. Такой вот казус. Прошу прощения, наверное, надо было сказать: случилась эрекция. С другой стороны, милые дамы, когда вам мужчина гордо и торжественно объявляет, что у него эрекция, вы же прекрасно понимаете, что произошло на самом деле. Чего стыдимся – родного языка стыдимся? к чему нам все эти гламурные англицизмы да корректные эвфемизмы?

И вообще, доколе будем оставаться безучастными свидетелями битвы государства за чистоту нашей речи. Да, бывают отдельные ляпы на этом фронте, а все потому что одинока власть в борьбе с засильем латинизмов и грецицизмов. Не сдюжит власть без нашей поддержки. Хватит отсиживаться и ерничать в кустах! Быть над схваткой – не самая удобная поза, как раком на пуантах. Жить захочешь, и не так раскорячишься, но не для параноика эта позиция. Corrigo curva! Велик и могуч русский язык! Сбросим с корабля современности чуждых нам гомеров, вергилиев и шекспиров! Настала пора отважно распрямиться, мужественно вытащить фигу из кармана, выйти из кустов и во все горло… да ты хоть выгляни, помаши им, спой песенку, стишок прочитай, пусть знают, что не одиноки в своих окопах. Да, кстати, пока не забыл, может, кому пригодится. По правилам военного искусства, сначала нужно определиться с вероятным противником, а потом уж фортификационные сооружения строить.

Любопытная вещь - язык, на котором мы говорим и молчим. Иногда обычный словарь способен на одной странице рассказать вместе с историей слова и историю людей, которые это слово проговаривали, даже не столько рассказать, сколько показать. То есть обычная страница почему-то начинает сгибаться, и при очередном сгибе открывается ее новая оборотная сторона, а если определенным образом сфокусировать взгляд, страница начинает складываться быстро и совершенно незаметно для глаза, как это бывает когда кино смотришь. Жаль только нельзя расслабиться, как в кинозале, потому что необходимо следить за тем, как сгибается страница – налево или направо. Это очень важно. А если правильно настроиться, страница становится многомерной складкой, и кино уже в 4D смотришь. А бывает - если, конечно так совпадет, что и настрой правильный и вообще все правильное (тут главное, чтобы словарь был правильный), - что вдруг почувствуешь себя не зрителем, а участником реальных событий.

Вот так однажды увидел слово критерий. Оказывается, сначала греческое kriterion - мера ячменя, мерило, гиря, затем - средство для решения, признак, по которому можно судить верно. Сегодня слово критерий можно услышать в словосочетании критерий истины. Kriterion еще и особое пространство, место (соответственно - и время) суда, и собственно суд, а суд, по-гречески, как известно - krisis. То есть в нашем слове кризис, по идее, должны сохраниться значения греческого слова - спор, состязание-агон, толкование и суд. Судья по-гречески - kritikos, а искусство (tehne) разбирать и судить, критика - kritike. Другое слово - krites - тоже обозначает судью, однако krites, будучи также мастером своего дела, использовал, в отличие от "критика", иную "технику" выведения истины из потаенности, krites - тот, кто владеет искусством толковать различные знамения (у Эсхила, в Персах, 226, krites - толкователь снов).

В истории слова kriterion можно увидеть и то как обычная гирька превратилась в критерий истины, и то как из "предрассудка", однажды уличенного в обмане, рождались юриспруденция, наука и техника. В этой истории - если правильно настроиться - даже можно увидеть отражение современной науки, для которой критерием истины стали реализуемость и технологическая эффективность. Например, задача репрессивной психиатрии - помочь человеку забыть о свободе, забыть, что есть человек на самом деле, поэтому проблемы поиска "критерия истины" для этой науки не может быть по определению. Даже нелепо предполагать, что их проекты проверяются на истинность, они проверяются лишь на реализуемость. Хотя, в сущности, очень гуманная цель у репрессивной психиатрии – сделать то, что осталось от человека, счастливым. Эксперты-консультанты-аналитики. Гуманитарная экспертиза гуманитарной катастрофы. Уточняя Й. Хёйзингу, источник культуры - однажды подпиленная гирька или извечная потребность человека наебать ближнего своего.

6

Вот долдонят на всех языках: конец истории, конец истории. Сколько конференций и конгрессов прошло на эту тему, сколько деревьев спилено под это дело. А ведь миллионы, миллиарды граблей можно было бы сделать вместо всей этой писанины! На каждого жителя планеты - по грабелькам. И сразу бы возобновился ход истории, куда бы она спряталась от такой неожиданной инновации! И тогда бы А. Кожев, один из отцов Европейского сообщества, со своей любовью к тоталитаризму как условию создания гомогеннного государства будущего, - тут же бы сел в лужу, и краснел бы там, в луже, за свою концепцию конца истории и за гомофоническую перверсию, в которую его идеи превращаются, и оттуда бы, из лужи, обосновывал противоестественную любовь философа к тиранам. И не выпускать из лужи, пока не объяснит суть прикола.

Вот почему меня ни на одну конференцию не пригласили? или приглашали? точно, приглашали, но я не поехал, я купил мотыля и пошел на реку - я люблю рыбалку. Сядешь на берегу, закинешь удочку, тишина, благодать, лунная дорожка, по ней Сова Минервы летит, подлетела, села рядом и с любопытством на поплавок уставилась, я задремал, она рядом, подсказала: КЛЮЕТ! - и извинилась, что шифтит, увлеклась, мол, процессом. А потом костерок, ушица, да под водочку, да с разговорами.

Много чего мы важного обсудили, не обо всем имею право рассказывать, да и расшифровать смог лишь отрывочек из стенограммы, сделанной во время третьего заседания нашего симпозиума, его, с другой стороны, квинтэссенцию.

– Ишь чего удумали, - сказал я Сове Минервы, - а нас они спросили? конец истории... хер им, а не конец! не может быть у истории конца, неучи невинные! распилили суки гирьку, растащили по норкам! это наша история! не позволим! скажем наше решительное нет пределу и беспределу!

– Транс-данс-центально! - поддержала меня в своей заключительной речи косая Сова Минервы.

Кажется, понял, почему все не так - это я в город вернулся, пять дней меня не было, вернее, как раз был – на фестивале, и там-то все как надо, там все настоящее, живое, веселое, родное, там не слишком озабочены проблемой противопоставления жизнеутверждающего бога Диониса и Аполлона, выражающего трагическое в драме. Нас почему-то тревожат длинные слова, даже догадываюсь, почему они порой смешны, порой усыпляют. Как заметил сам Дионис, – цена восторженности – отвращение. Музыка там. Где я? Я здесь. А там Вуокса, скалы, старые друзья, новые друзья, такие все светлые, даже по утру.

Разъехались все, остались втроем. Дождь закончился, Солнце вышло, просыхаем, отдыхаем. Человек подошел, не помню его, скалолаз, наверное, рядом их лагерь:

– А вы не знаете, в Приозерске финики продают? так фиников хочется... А это вы меня вчера накурили?..
– Приозерск - большой город, найдешь. Ты альпинист?
– Нет, я барабанщик.

Ничего не бойся, Барабанщик, ты только стучи в свои барабаны, пусть звучит регги. Теперь везде, куда бы ты ни приехал, всегда будут финики, жизнь свою на это поставил. Есть ты или тебя нет? Какая чушь! Тебя хватит на всех. Пока звучит музыка... Не приняли ставку, сказали, что нужна справка от терапевта, и вообще они с розницей больше не работают, по всем вопросам - понедельник, пятница с 9 до 17. Бюрократы! думают, и в этих вопросах от них что-то зависит. И в понедельник приду, и в пятницу, а не добьюсь положительного решения – жаловаться буду, до высших инстанций дойду!

5

Зачем телевизор включил? В Брянске, накануне Дня партизана, поступила в продажу туалетная бумага «Партизанская». Русские фашисты озабочены судьбой России. Почему нас связали именно этим словом - фашизм? Грамотно разводят. Дугин уже во власти, он - руководитель Центра консервативных исследований Социологического факультета МГУ. Кризис начался - появился ЦКИ, наверное, совпадение. Он приезжает в мой город, устраивает конференции в моем университете, пропагандирует консерватизм как Четвертую политическую теорию. На встрече с питерскими философами Дугин начал свою речь с признания, что формально определить консерватизм пока невозможно, при этом намекнул: «Консерватизмом совершенно точно не являются либерализм и коммунизм. Что касается остального, его заявка на консерватизм может быть рассмотрена». По его мнению, основными политическими теориями ХХ века были либерализм, коммунизм и фашизм. «Вторую и третью теории необходимо переосмыслить, выделив в них то, что надлежит отбросить, а что имеет в себе ценность», - заявил Дугин (цитаты из речи Дугина 27.02.09 с сайта ЦКИ).

Любопытно, как именно будет происходить переосмысление фашизма на факультете философии Санкт-Петербургского Государственного университета, что ценного обнаружат в фашизме питерские философы, оправдают ли они доверие эзотерика Дугина, вскормленного идеями Эволы? Крайне интересно представить как они, по совету Дугина, будут читать Маркса слева направо, а Эволу справа налево... и что потом напишут. Марксизм-эволизм. Тайнопись эзотерическая - ублюдострофедон, по нечетным коричнево-красное, по четным красно-коричневое.

Ведь одна из древнейших профессий все-таки - как же традиции, преемственность, честь, на худой конец? Странною любовью любят нынче мудрость, перверсия какая-то. В 80-х, еще при советской власти, в кафе на Невском, в сортире на стене прочитал: «Бабы, ударим проституцией по онанизму!». Не откликнулись. Зачем эпатировать дам своей циничной брутальностью, зачем распыляться? Лучше бы сконцентрировались на борьбе с гламуром - попытался укусить свой хвост, иди до конца. Эзотерическая корова из бифштексов не телится и не доится. Не рождается сакральное из книжной пыли. Флэшбэк а la Босх. Л. Панетта уссывается. Иногда обращение к истории напоминает алхимические поиски панацеи, аналога всеисцеляющего растения. Что-то инфантильное есть в желании городского жителя вернуться в мифическое время сновидений, какое-то лукавство есть в даруемой надежде обнаружить в прошлом чертежи Вавилонской башни.

Дж. Оруэлл написал в 1940 г. рецензию на Mein Kampf. Он заметил, что публикация осуществлена лондонским издательством Hurst & Blackett в явно прогитлеровском духе: «Предисловие переводчика и примечания написаны с очевидной целью приглушить яростный тон книги и представить Гитлера в наиболее благоприятном свете. Ибо в то время Гитлер еще считался порядочным человеком. Он разгромил немецкое рабочее движение, и за это имущие классы были готовы простить ему почти все. Как левые, так и правые свыклись с весьма убогой мыслью, будто национал-социализм – лишь разновидность консерватизма».

Левые-правые, туда-сюда, обратно... «Невидимые вожди, которые не говорят лишних слов и не стремятся показываться на публике, но чьи действия не знают преград, вожди, могущие все», - пишет Эвола, переводит Дугин. Civitas diaboli. Солнечная мудрость возрожденной элиты. Його-бого-муть магов и могов картонной Утопии, дешевые понты комнатных собачек. Man-менеджеры. Таки словили страпельку санитары истории, не шутили физики. Они на телевидении, мы начинаем привыкать к их лицам, словам и жестам. Между прочим, все мы дрочим.

«Индивид необходимо превратить в безличное существо, превышающее личность». Этот совет Ницше, в его адаптированном виде, во многом предопределил историю прошлого и нынешнего веков. Трость Ницше передана через вторые руки в наш век, эстафетная палочка у секулярного священства. Лозунг тех, кто называет себя консерваторами: «нация - все, индивидуум - ничто» (А.Дугин. Основы геополитики). Это то, что консерваторы хотят предложить России как национальную идею, «национальный миф».

Судя по всему, идее фашизма была объявлена амнистия. Непонятно только когда, с какой стати и почему нам об этом не сообщили. Мы никому не давали клятвы не помнить, мы не страдаем амнезией. Память нужна нам не для «воспроизведения в себе интенций ненависти» (М. Шелер. Ресентимент в структуре моралей). Память нужна нам для того, чтобы уметь отличать живое от муляжа. Не приглашайте лемуров осушать болото, узкая у них специализация - под рытье могил заточены.

Консерваторы говорят, что не любят либералов и глобализацию, и предлагают заменить надоевший некоторым плюрализм хорошо известным, и также в свое время надоевшим некоторым «монизмом» эпохи Гитлера и Сталина. Либералы, в свою очередь, строят гомогенное государство будущего на фундаменте идей сталиниста Кожева, и для постройки такой единообразной утопии им необходимо предварительно свести на нет проявления индивидуальности в каждой личности, сделать из многих культур единый дресскод, а из многих религий слепить гомо-эзотерическое толерантное учение. Осуществление этой пока нелегкой задачи невозможно без насилия. Получается, что лозунг Дугина «нация - все, индивидуум - ничто», - это некий промежуточный лозунг, в котором после осуществления идеи, выраженной в его второй части, первая часть убирается на раз.

Не может быть в 21-м веке нации без индивидуума. Тот, кто сегодня выдвигает противоположный лозунг - или дурак, или предатель. Вопрос, кто такой Дугин – фашист или консерватор, на самом деле не важен. Этот вопрос, поиски ответа на него и вытекающая из полученного ответа задача должны канализировать энергию масс в нужном глобалистам направлении. Дугин на самом деле – собака с отрезанным наследниками идей Кожева хвостом, загадочно-страшная, вызывающая трепетное любопытство обывателя.

Бога нет, Разума нет, Истины нет, значит, насчет дурака и предателя погорячился – предательства тоже нет. Спецслужбам не позавидуешь, а кому сейчас легко. Все же любопытно, как они решили вопрос с критерием. Можно сколь угодно долго договариваться о терминах, суть не изменится - процесс идет. Интересен не Дугин сам по себе, любопытна причина, по которой идеи Эволы получают столь однозначную поддержку со стороны власти, любопытно, почему сегодня эти идеи на государственном телевидении, в московском и питерском государственных университетах, интересно, почему в современной России стала возможна риторика, в которой только глухой не слышит фашистского акцента. И ведь эти веселые картинки можно увидеть не только в России. Все это подтверждает опасения по поводу смысла игры.

В 60-х годах прошлого века М. Фуко задал вопрос: «Как изгнать фашизм, который отпечатался во всем нашем поведении?». Вопрос повисел в воздухе как шарик и сдулся. Сегодня за нас на него отвечает истеблишмент когда-то антигитлеровской коалиции.

Мне 5 лет, первый раз увидел куски железа на окровавленных бинтах – каждый год из тела отца выходили осколки немецкой гранаты. Бой за освобождение Любани в январе 44-го. Кровь отца и осколки в моем теле, в моей памяти, ресентимент здесь ни при чем. Мама в блокаду Ленинграда служила в ПВО. 9 мая они ее поздравляют, думаю, искренно, показывают парад на Красной площади. Отец умер. Они ждут, когда сдохнет моя мама.

– Это война, мама!.. или не война? не по-мужски ведь как-то. Это же безумие!
– Это политика, сынок. Кстати, я тебе уже говорила про Деда Мороза?

Мы договаривались между собой и сами с собой о довольно странных вещах, договорившись, привыкали к ним, привычка - наш футляр, защищает от безумия. Однажды предав, остановиться невозможно, истина раздваивалась, Parole рассыпался на Paroles. Мы находили в предательстве традицию и преемственность, учили предавать своих детей. На самом деле проблема в том, что предательства как такового и не было. Когда принималось политическое решение – для блага империи – о предательстве никто не думал, чужое стало своим юридически, фактически осталось чужим. Проблема в том, что все это время прикладывались поистине титанические усилия для того, чтобы чужое оставалось чужим, и мы продолжаем жить в довольно странное время – одновременно и в «истине-после» и в «истине-до», и в отсутствии какой бы то ни было истины, в ситуации, когда говорить о предательстве уже глупо и бесполезно, точка возврата далеко позади. С другой стороны, только из этого места и можно помыслить собственно предательство – предательство смысла. Предательство пока идет по ведомству политического, но когда нечем дышать, это эстетическая проблема. Мы строим дом, в котором будет незачем жить, это экологическая проблема.

– Мама, надо заново придумать некий смысл бытия!
– На… не будь дураком, сынок. Разве не рассказывала я тебе сказку о Сизифе?
– А вот один философ сказал, что Сизиф - герой.
– Опять ты ничего не понял. Трус твой Сизиф, Смерть в кандалы заковал - разве не дурак? 120-я пословица. И не верь всему, что говорят философы - самое важное и интересное из того, что они говорят, услышать нельзя.
– Почему?
– Не забывай, сынок, чистить зубы – утром и на ночь.

Иногда полезно задавать наивные вопросы и пытаться на них ответить. Своего рода гимнастика для мозга. Например, почему мы отдаем годы своей жизни и сами жизни ради слов, эквивалент которых сомнителен? Что заставляет нас верить тем, кто мухлюет и выдает фишки за полноценные монеты, кто переносит слова с запахом страха на гербовую бумагу? В урочный час полезно стать наивным и начать переоценку переоцененных ценностей.

По прогнозу Кожева, после конца истории произойдет исчезновение человека в собственном смысле, исчезнет и специфический человеческий дискурс, в результате будет два типа людей (судя по контексту - две касты). Первый тип - животное рода homo sapiens. Второй - сноб. Ко второму типу относятся тиран, сохраняющий гомогенное государство, и мудрец, сохраняющий абсолютное знание. Непонятно только для кого это знание, для чего, для каких таких лучших времен. Неужели до сих пор не стыдно вставать на котурны «благородной веры» в то, что смысл будет востребован дофином? Смысл нельзя заморозить, его невозможно спрятать в запасниках музея. Смысл в себе, смысл, не причастный бытию в поступке – лишь пустая возможность. История может быть всем чем угодно, но только не игрой в замри-отомри. Атрофированный орган отмирает, атрофированный смысл мутирует. В ситуации конца истории, говорит Кожев, сноб оказывается в пространстве тотальной симуляции, в поле всяких как-будто-действий. По крайней мере, честно. Но может ли быть честной антиутопия, объявленная положительной программой и уже вовсю работающая? Крысолов обиделся на людскую жадность и глупость, в отместку приманивает крыс и чуму. Red-Brown Piper. Почему дитя Пороса так легко ввело Европу в заблуждение, почему уводит ее граждан в столь безумную апорию? почему его словесная игра оказалась мила нашему уху, почему послушно, с энтузиазмом лебездим в ничто? Исчезающая перспектива...

На мине, постоянно подкладываемой неискреннему богу, подорвалось не одно поколение философов. С каждым взрывом все меньше искренности, все дальше от смысла, все ближе к секулярному священству. Б. Гройс называет Кожева «Рембо европейской философии». По сути, этот красивый эпитет маскирует или, напротив, в контексте, обнажает скандальность перехода философа, осознавшего снобизм философии, в другой кабинет, этажом выше, ближе к тирану. В 2009 году философы получили домашнее задание изучать Эволу, следующее задание, видимо, преподавать и распространять идеи эзотерика-фашиста. Какое-то неприличное недомыслие во всем этом, что-то дрябло-маразматическое, перепуганное и дурно пахнущее. Судьба дала мне врага среди своих, глупо роптать, со смирением принимаю этот дар. Но хочу уважать врага.

Если верить Кожеву и своим глазам, философ стал снобом и субреткой, следовательно, история закончилась, следовательно, этому всему надо показать наивный средний палец. Есть, ребята, вещи, которым просто необходимо показывать средний палец. И это будет во благо, а не во зло. Тогда, возможно, попустит. Всех попустит.

«1 сентября 2009 г., в день знаний, Министерство образования узаконило "кофе" в среднем роде», - сообщает газета Metro на первой полосе. Теперь можно не вспоминать, мужского рода кофе или среднего, теперь власть разрешила нам и так и эдак. Спасибо, Власть, за послабление. Сколько можно закручивать гайки. Название статьи понравилось: «Новые нормы русского языка удобны для мозга». И ведь не придумал журналист эти удивительные слова - это цитата, мнение составителя нового орфографического словаря, принятого государством. И нечего ерничать, почему, собственно, правила орфографии должны отличаться от остальных законов, по которым живет страна? все вокруг становится все более и более гармоничным – теперь вот и орфография аки дышло.

Фашизм можно обнаружить в самых неожиданных местах. Педагоги высшего звена убеждают телезрителей в полезности ЕГЭ. С серьезным выражением лица. Весь Пушкин в одном кроссворде. Дао Дэ Цзин в формате дайджеста, ДСП. Реалити-шоу Культурная революция-2, ведущий - министр культуры. «Вместо статуй будут урны революции культурной». Хунвэйбины со свастикой. Строим на песке из трухи, в растворе ложь с говном, один к трем, и хохочем, хохочем, хохочем.

В кино видел, как взрослый человек обманывает ребенка. Дядя Петя дал мальчику Сереже пустой фантик, похожий на конфету, Сережа развернул фантик, а там пусто, дядя Петя хохочет, а Сережа спрашивает: «Дядя Петя, ты дурак?». Все в этом мире обидно и несправедливо, и вечный конфликт дяди Пети и Сережи, мечтающего скорее подрасти и стать дядей Петей.

Как-то очень много внимания СМИ стали уделять проблеме педофилии. Будто пандемия охватила весь мир, и дана команда фас! Телевизор включишь - сплошные педофилы, ток-шоу - о педофилах, новости - о педофилах. 27 сентября за один вечер узнал, что в Польше принят закон о химической кастрации педофилов, что эта практика уже существует в нескольких штатах Америки, затем узнал, что возобновлено уголовное дело против Р. Полански, обвиненного 30 лет назад в совращении малолетней. Затем, на другом канале, увидел как американские спецслужбы задерживают другого педофила. В качестве доказательства преступления демонстрируют кадры, снятые в небольшом ограниченном пространстве по меньшей мере тремя операторами, четвертого оператора случайно обнаружил сам педофил в том же ограниченном пространстве. Сексуальное насилие над детьми - страшное преступление, особенно когда этим занимается директор школы, о котором я узнал в тот же вечер. Насильников надо наказывать, это правильно. Но то, что происходит, как-то не так правильно. Что-то начинает напоминать эпоху Средневековья, компанию по охоте на ведьм, что-то заставляет вспомнить именно это время, а оно, по мнению медиевистов, было буквально инфицировано бесами. Что-то напоминает и недавнее прошлое. С жестких мер, которые заведомо должны получить одобрение у большинства населения, обычно начиналась борьба с инакомыслием. И без участия Бильдербергского клуба здесь, разумеется, не обошлось, хотя, может, просто члены клуба таким оригинальным способом решили отметить столетие великого открытия З. Фрейда – комплекса кастрации? А что если все еще проще, и эту истерию пролоббировали производители кушеток?

Октябрь, выборы, политтехнологи Украины уже разминаются, теперь будут обвинять друг друга в совращении малолетних. Новая страница в истории войны компроматов, универсальное малобюджетное оружие, и для СМИ радость великая. Что гуманнее – пуля или компромат, война с применением напалма или Сultural cold war? Средства борьбы с педофилией и методы превращения наших детей в животных рода homo sapiens обсуждаются в соседних кабинетах, но кого это волнует? По данным ВЦИОМ 88% россиян были в курсе конфликта между Орбакайте и Байсаровым. При этом 46% внимательно следили за развитием событий. Унылое соитие власти и народа: «Ну как, понравилось им?», - спрашивает власть ВЦИОМ. Нечего на власть пенять – каков приход, таков и поп.

Генетик в утренних новостях уверял, что эволюция человека продолжается, и задача государства… Куда ни плюнь, везде любители измерять «величину прогресса». Тессера – не только знак, по которому узнают посвященных, но и жетон на право получения пайка. Дети любят, когда повторяется что-то им знакомое, если ребенок услышит по телевизору хоть раз им увиденную рекламу, обязательно оторвется даже от самой любимой игрушки. Убийство одного человека – преступление, промывать мозги миллионам – статистика. Господи, на хера ты дал человеку разум… Не задалось утро.

Министр МВД обязал нового начальника ГУВД Москвы усилить воспитательную работу с личным составом (перестановка кадров связана с делом майора милиции Евсюкова, контуженного ницшеанством). Сложно будет начальнику проводить воспитательную работу, не на острове живут менты, каждый день то один, то другой конфуз. Огнемет, в отличие от ружья, висит не для того, чтобы дать залп в конце пьесы. Иногда, по хитрому замыслу режиссера, он стреляет в тех, на чьем балансе и висит. Слово залп пришло к нам из немецкого языка – Salve, по-русски это слово зафиксировано с 1704 г. как залф. А немецкое Salve - от латинского слова salve, которое звучало в момент приветствия или прощания как пожелание здоровья и силы. Римлянин, приветствуя, как бы препоручал приветствуемого покровительству богини здоровья и благополучия Salus.

Странным образом иногда поворачиваются наш язык и мозги вслед за языком. А про испорченный телефон уже где-то было или будет... Это плохо - стал забывать, что написал и где именно, а пока ищешь, находишь что-то другое, исправляешь-вычеркиваешь, и потом уже не вспомнить, что искал и для чего. И с каждым днем отчаяние сильнее, с каждым часом все дальше от ума, и слова, что вчера казались смелыми и правильными, сегодня уже трусливы и как-то не так правильны. Бац! Не попал? Опять промах?! А, черт, черт, черт бы побрал... Можно только позавидовать замысловатой линии Тристрама Шенди. Или составить план уже написанного? Без плана очень неудобно – в себе не уверен, порой даже не знаешь с какой ноги встать – с левой или правой, без плана легко заблудиться в трех соснах, и слова капризничают, не хотят между собой связываться, а уж если свяжутся... Вот и стиль какой-то рваный, то есть вообще никакого стиля. Сейчас друзья приходили, добрым стал, проводил, и сразу стиль поменялся. Но когда добрый, работа стоит, стоит и стоит, стоит и стоит. Надо телевизор включить, новости послушать.

Барак Обама убил муху, убитая президентом муха крупным планом. Через три месяца получит Нобелевскую премию. В репортажах из Афганистана больше всего раздражает слово миссия. Слово война понимаю, слово «миссия» понимаю, от купажа тошнит. Заключенных мусульман Гуантанамо и Абу Грейб пытают, оглушая музыкой, которой они никогда не слышали - роком и попсой. По мнению газеты The Guardian, это нарушение авторских прав, музыканты вправе требовать выплаты гонораров. Коричневая нота. Китайские палачи просят заменить расстрел инъекцией яда, опасаются заразиться СПИДом - стреляют в упор, в затылок, на них брызжут мозги и кровь казнимых. По просьбе трудящихся. Ментов заставляют ловить бомжей, выбивают признания, улучшают статистику. В 2010 г. хотят ввести смертную казнь, по данным ВЦИОМ это одобрит 80% россиян, русский язык не знает отрицательного спряжения. За программу «Толерантность» Петербург получил премию ЮНЕСКО. И эта программа должна успешно завершиться в 2010 г. Так же невозможно лажать! тупо мимо нот в мозг, дикая боль. Ящик на помойку, голову в песок... песок есть, солнце есть, где я? когда? два года на море не был, июль, жара, девушки в прозрачных платьицах... Тривиальность песка, зачем так много слов, зачем эти красные флажки? тривиальный - легкодоступный. На распутье трех дорог стоит блядь, а, может, и богиня, близорук. Направо? налево? Выебать. Таки богиня. И при чем тут точка бифуркации?

4

А ведь когда-то песка не было. Скала - камешки - тривиальность. Генеалогия. Умный в гору не пойдет, дождется сумерек. «Во всякой вещи важны лишь высшие ступени», - писал Ницше в 19 веке. «...можно пройти мимо смысла и можно безответственно провести смысл мимо бытия», - сказал Бахтин в 20 веке. Героические эпохи, Высшие ступени, Смысл, Ответственность, Бытие. Как же это все устарело, зачахло, усохло. Всем даровано алиби, каждой страте - по алиби. Индульгенцию вышлем наложенным платежом. Ресентимент - Злопамятство есть удел плебея - Злу объявлена амнистия - Прошлое невинно как и будущее - Амнезия. Великий философ. Великий правдолюбец. Пьяный врач.

Почему-то некоторые слова, понятные в момент произнесения вору, шлюхе и мытарю, добравшись через века и школяров с билингвами к высшим ступеням, становятся непонятными, наивными и унылыми. А вы говорите - орфография. Греческое strepson перевели неправильно, договорились, что так и было – Холокост вдруг случился, отвлеклись – уже не было Холокоста, пивка зашли попить, вышли – консерваторы у власти, в храмах унылые жертвоприношения во славу Водана. Понерия. Трещит гнилой сук... Вечно что-то пилят, гвозди вколачивают, достали со своим ремонтом, спать не дают!

Лев Толстой, граф, зеркало русской революции, из Евангелий всю мифологию поубирал. Это что - лаконизм или маразм? Писал бы и писал свою Войну и мир, так нет - в редакторы пошел на старости лет. Старался ведь, лоб морщил, сложно превращать арамейскую поэзию в прозу непротивленчества. Добрые намерения, с бородой на бога похож, тот еще пожарник. История прошлого века научила нас ничему не удивляться, даже шелковый кошелек из свиного уха сделали. Вполне возможен сценарий, при котором детишек когда-нибудь будут учить по Толстому, по его Краткому изложению Евангелия. Все сожгут, оставят этот Краткий курс с обложкой из твердой пластмассы. Лёванька, родной, зараза, сдались тебе мифы народов мира! Чего не бывает в Зазеркалье. Б. Рассел вот смеялся, читая и комментируя Государство Платона, но кто считал, сколько идей, порожденных фантазией 70-летнего философа, востребованы до сих пор. Обидчивы политики, и живут долго, не надо над ними смеяться.

Антиутопия отмирает как жанр. Все чаще выстраданное автором устаревает еще до выхода в тираж, иногда - в процессе написания, а бывает, что и в момент озарения реальность возьмет, да и переплюнет замысел писателя. Чтение газет формирует у авторов антиутопий комплекс неполноценности, именно поэтому среди представителей этого жанра самый высокий процент самоубийств на душу пишущего населения. Из чувства самосохранения они меняют профессию, уходят в экономику и политику.

«”Я страдаю: должен быть кто-нибудь виноват в моем страдании”, - так думает каждая болезненная овца. Но ее пастух, священник-аскет, говорит ей: “Совершенно верно, овца моя! Кто-нибудь да должен быть в этом виноват, но ты сама этот кто-нибудь, виновата в этом исключительно ты сама, единственно ты сама виновата в том, что ты есть!..” Это довольно смело, довольно ложно, но этим достигнуто, по крайней мере, хоть одно, этим изменено направление чувства Ressentiment» (Ницше. К генеалогии морали, III,15).

Пруст говорил, что единственная настоящая философия – та, которая состоит «в восстановлении или в узнавании того, что есть на самом деле». Философия для Пруста заключается в распутывании опыта – что человек чувствует и почему. Это относится ко всей жизни человека, собственно человека, для которого философия не есть какое-то учение или профессия, но часть жизни, столь же необходимая и привычная, как и любая гигиеническая процедура, как зубы почистить или душ принять. Мы никому не можем делегировать свое право и обязанность вытирать собственную задницу, ежедневно вытираем, и даже тот, кто называет себя пофигистом, старается делать это тщательно. Может быть, потому что запах иногда решает исход собеседования или свидания, а после свидания появятся дети, потом они вырастут и будут учить мыться своих детей. Может быть, потому что запах – это то, что здесь и сейчас, а узнать то, что есть на самом деле, можно и завтра. Философия и культура без процедуры «распутывания опыта» не более чем духи, которые рotens средневековой Европы использовал чаще мыла.

Что это вообще было-есть-будет… Свет выключили, опять авария, зажег свечи, наугад взял с полки книгу, еще год назад собирался прочитать, на первой странице слова Василида, гностика 2 века: «То было великим чудом, что они пребывали в Отце, не зная его». Pax Cultura... при чем тут нейтронная бомба? и что высадило - бомба, Pax, дресскод, шелковый кошелек, Ильза Кох с томиком Геродота в Летнем саду, пропорция? Дети, когда прячутся, глаза рукой прикрывают, уверены, что спрятались. Приняв предложение сыграть на просто так, ты уже проиграл, ассоциации по Фрейду, бред становится явью, но ведь явь не может быть бредом... все вывернуто наизнанку, все стало мусором. Hell is full of good meanings and wishings. Похоже, придумав клинамен, Природа заложила в человека и программу самоуничтожения – на всякий случай. Бодро идем, весело, так возвращаются домой, с понтом под зонтом, последний поворот, последний тур танца, Totentanz... да пошли вы на хуй со своими советами! Или она все же, несмотря ни на что, нас любит, просто обезумела и в отчаянии подает какие-то знаки, машет метлой, поднимая пыль? Когда буря стихает, он приходит тихим ветром... Включили свет... и для чего?

Удивительная вещь – память. Все мы пишем свою историю, важное помним, чего-то стыдимся и стараемся забыть как неважное, мечтаем, разбиваем ретроградов под Аустерлицем, порой грезы вызывают не менее сильные чувства, что и реальность. Некоторые истории из моей жизни знают не только друзья, но и случайные попутчики. Недавно рассказывал одну из этих историй в очередной раз, и вдруг странная мысль: а со мной ли это было? То есть я точно знаю, что это именно мое приключение, но другой сомневается: «ты вспоминаешь уже не то, что случилось, не само событие, а его литературное изложение». И ведь никогда не записывал эту историю. Как-то противоречит это смыслу легенды, рассказанной Сократом Федру, даже неловко. А бывает с точностью до наоборот.

3

Книга П. Рикёра Память, история, забвение открывается фотографией скульптуры эпохи барокко в библиотеке аббатства Виблингем, Ульм. На заднем плане - Клио, на переднем - Кронос-Сатурн, левой рукой он цепко держит книгу, правой вырывает из нее страницы. В правой руке у Клио другая книга, чернильца и стило, ее левая рука касается книги, редактируемой Сатурном. П. Рикёр пишет, что таким образом муза истории пытается его остановить. Провокационная неточность, спасибо, Поль. Клио стоит, возвышаясь над Сатурном, тот сидит у ее ног, его тело развернуто влево, а ее взгляд обращен направо, куда-то вдаль. Именно на невидимом нами, а не на Сатурне, не на жесте, характерном для Времени или сатурналий, - сосредоточено ее внимание. Конечно, жест Клио - жест музы, и все же.

Возможно, спокойствие Клио объясняется наличием у нее другой книги, возможно, все дело в роге изобилия. Этот атрибут более характерен для Фортуны, но раз мастер увидел Клио именно так, значит так и есть. Клио можно увидеть и с мечом, например, на постаменте памятника О. Бисмарку в Вуппертале. Здесь у нее в правой руке книга, под левой - меч, стило отсутствует. Не исключено и то, что своим жестом Клио не только не останавливает Сатурна, но, напротив, как бы соединяется с ним. Вырывая страницы из Книги Истории, Сатурн-Кронос ворует нечто ценное, запретное-запертое. Этимологически имя Клио связано со словами, указывающими, с одной стороны, на то, что запирает и кто стережет и охраняет, а с другой - на того, кто владеет искусством обходить эти препятствия - на вора.

Множество вещей потеряны и забыты в ходе истории. Какие-то вещи устаревают, утрачивая свою силу и энергию, на смену им приходят новые вещи, которые, в свою очередь, достигнув зрелости, начинают угасать. Но есть немало вещей, которым по разным причинам помогали и помогают умереть. На смену ars memoriae (искусство памяти) приходит аrs oblivionis (искусство забвения). На смену обычной для политики организации забвения через цензуру памяти, приходит то же самое, но уже на стыке гуманитарных и естественных наук. Кто контролирует настоящее, контролирует прошлое и определяет будущее.

В книге П. Рикёра можно увидеть как все начиналось, как развивалось искусство забвения. Даже можно стать свидетелем перехода «линии демаркации между амнистией и амнезией» - перехода человеческого и живого прощения в забвение, в ничто, вызванное необходимостью ампутировать память о чем-то вполне жизнеспособном, но по каким-то причинам кому-то неугодном. В самом начале этой истории - борьба со злопамятством.

После поражения Афин в Пелопоннесской войне демократия была заменена в 404 г. до н.э. на олигархию Тридцати тиранов, поддерживаемых Спартой. За год их правления было убито более тясячи афинян. В 403 г. до н.э. олигархия была свергнута, и в целях прекращения раздора был издан указ о взаимном забвении зла. При этом каждый гражданин должен был произнести клятву в том, что он не будет вспоминать и напоминать о зле. Формула клятвы: «я не буду помнить зло» (me mnesikakein).

Нантский эдикт также был призван прекратить раздор между гугенотами и католиками. В тексте эдикта, провозглашенного Генрихом IV, говорится: «пусть память обо всем, что совершили обе стороны... угаснет и умрет, как память о том, чего не произошло». Здесь как будто совершается магическая процедура с помощью слов, которые требуют помнить о том, что надлежит забыть.

Линию демаркации, о которой говорит П. Рикёр - линию между амнистией и амнезией - можно увидеть как границу, отделяющую живое от мертвого в условной точке пространства-времени. Но можно представить эту линию и как путь во времени, как путь, ведущий нас не через, а вдоль границы, как историю о метаморфозе, о том как соглашение между двумя воинами или двумя полисами о прекращении взаимного раздора превращается в инструмент политической магии. Страница складывается, складывается, складывается, красное-черное-черное…

Итак. Есть некая древняя традиция - манипуляция с памятью, которая позволяет добиться положительного результата в кризисной ситуации. Вполне закономерно эта манипуляция оказывается в сфере политического. Когда в ритуале отказа от памяти начинает участвовать фигура монарха, он самим фактом своей подписи-прикосновения привносит в эту манипуляцию нечто магическое. Собственно политическая магия рождается в тот момент, когда ритуал забвения - «пусть угаснет и умрет, как память о том, чего не произошло» - начинает объединять подданных монарха.

Вовсе не обязательно забвение изначально связано с чьим-то злым умыслом, не всегда причиной негативных последствий является политическое решение - политическое в вакууме стало возможно лишь после закрытия агоры. Как заметил Аристотель, - «всякое государство представляет собой своего рода общение». Язык власти это язык народа, населяющего волость, другого языка у власти быть не может, есть лишь право и возможность расставлять правильные акценты в словах и желаниях. Всемирная история – это история переворотов и революций, смены политических режимов и акцентов. Восстания рабов иногда заканчиваются успешно – бывшие рабы становятся господами, бывшие господа – рабами.

А. Фоменко сделал почти невозможное, он объявил все, что происходило до Х в. н.э. «историческим фантомом». История, по Фоменко, начинается с крестовых походов, первые века христианства соответственно изымаются, причем безболезненно, поскольку в качестве местной анестезии предлагается сенсационное открытие: в конце неолита люди объединились в одну огромную империю, и поскольку эта империя находилась на территории России, то она и была создана славянами. В данном случае результат манипуляции с памятью - криптомнезия. С точки зрения отсутствующей истины, концепция Фоменко безупречна, а тиражи его книг на порядок больше чем у академических изданий. В отличие от своих мимолюбопытных почитателей, Фоменко историю знает, не глуп, числится по ведомству культуры, и это печально. Фоменко не историк, скорее, политик, заранее просчитавший ходы и сочиняющий свою историю. Но, может, он просто пишет пародию на историю, способную прогибаться и становиться политтехнологией? И тогда не его вина, что поклонники и критики, перепутав жанры, воспринимают историю-шарж, историю-анестезию как историю. Если же рассматривать Новую хронологию в ряду прочих контуженностей как болезнь, она неизбежно попадает и в контекст линии «от амнистии до амнезии».

Болезнь связана с именем Ницше. Ницше - гений, он гениально поставил диагноз и прошлому, и настоящему, и будущему. Вот Ницше действительно можно читать и слева направо - как критику церковного священства, и справа налево - как критику секулярного священства. В первом случае перед тобой учебник по истории (качество этого учебника – отдельный вопрос), во втором – беспощадная публицистика, которая вопреки здравому смыслу и законам журналистики не умирает ни завтра, ни послезавтра. Попробуйте прочитать его Антихристианина справа налево: «...я везде докапывался до богословского инстинкта - до этой самой распространенной, по-настоящему "подпольной" формы лживости, какая только есть на свете. Если для богослова что-то истинно, значит, это ложь - вот вам, пожалуйста, критерий истины».

Нет смысла возмущаться нечестной игрой Ницше и Фоменко, бесполезны попытки восстановить справедливость с помощью какой-то привычной юридической или научной процедуры, например, собирая подписи под петициями с просьбой вернуть отнятое или издавая коллективные монографии, в которых будет убедительно доказана нецелесообразность использования сапог всмятку в качестве диетического питания. Почему-то не работает. Видимо, дело не в рецепте и не в их авторах, которым, по большому счету, нужно сказать спасибо. Дзэнские учителя рассказывают своим ученикам коаны, но если все слишком запущено, могут и палкой по голове треснуть. Ницше до сих пор разгуливает повсюду в своей студенческой куртке, то и дело хлопает кого-нибудь по плечу и говорит: «Вы довольны? Я – Бог, я создал эту карикатуру».

В Несвоевременных размышлениях Ницше сказал: «Всякое существование, поддающееся отрицанию, тем самым этого заслуживает». Это истинно для всего сущего - и в мире идей актуально представление о свободном и рабе, как-бы-человеке, не готовом в любой момент поставить свою жизнь за честь. Но какова цена этих слов Ницше в ситуации, когда понятие чести не знакомо ни рабу, ни господину? Вот почему в дореволюционной России были суды чести, причем не только у офицеров, а сейчас они упразднены? Элита без чести превращается в касту снобов, это если по Кожеву. А если и Кожев – шаржист? Ницше соблазнил господина чудесным превращением в Кредитора, даровал ему «власть над обстоятельствами, над природой», новое «мерило ценности», «вторую невинность», и алиби вместо grant pardon. Ценность обещанных даров не позволило заметить насмешливую улыбку фокусника, в любой момент способного превратить карету в тыкву, а господина в самозванца.

Песок уже не станет скалой, и только мастеру дзэн теперь дано увидеть, что горы снова стали горами. Мы уже лишились очень многих важных вещей, которые были неразрывно связаны с другими, не менее важными вещами. Жить без этих вещей нельзя, и живое, настоящее заменяется муляжами. Отличить копию от оригинала невозможно - муляжи делают профессионалы, не замечаем подмены - амнезия. И на сцене - профессионалы. Я сижу в первом ряду и завороженно слежу за игрой актера, он срывает с дерева спелое сочное пластмассовое яблоко, подносит ко рту, и я слышу смачный хруст, вижу брызги яблочного сока, его капли попадают мне на лицо, достаю платок, утираюсь, я в восхищении! поворачиваюсь к соседу, и в его руке платок, и в его глазах слезы умиления. Кто автор пьесы, в которой играю я?

Муляж способен вытеснять живое из жизни, это то зло, для обозначения которого греки использовали слово poneria. Poneria - зло, но не зло злодея, не сила ему присущая и направленная на другого, чтобы убить другого или сделать его сильнее, но нечто прямо противоположное - не сила витального, а сила летального; poneria это испорченность, слабость вещи и человека - гнилость плода, болезненность тела, без-честность как без-человечность. В муляже сила летального. В мире муляжей все происходящее – как бы. Как бы радуемся, как бы печалимся, как бы произносим слова, здесь даже правильные слова – как бы правильны.

Клио на распутье. У Клио в руке стило? Хорошо. Рог изобилия? Замечательно! Меч? Превосходно! лишь бы был настоящий и не под стеклом. Единственное чего у Клио быть не может - крапленых карт. Истина есть, всегда где-то рядом, весела и музыкальна, безмолвна, между слов и между строк, между помолиться и потрахаться, между любовью и ненавистью, между жизнью и смертью, в темноте памяти, в синтаксисе молнии, до и после и во время.

Нет смысла взывать к справедливости, не надо смешить магов. Есть смысл вспомнить музыку, попытаться ее услышать. Это последнее, что остается в ситуации хронического непопадания в ноты. Когда непопадание объявляется попаданием и становится единственно актуальным событием. Когда любое слово, случайно и вопреки попавшее в ноты, прозвучавшее и услышанное, тут же умножается на минус и утрачивает смысл, канализируется и растворяется в нечистотах. Когда, объявляя войну непопадающим, ссылаются на авторитет не попавших. Когда учат попадать и дают возможность попасть лишь для того, чтобы в нужный момент не попали.

Никто сейчас не ответит на вопрос - что делать. Мы на своей шкуре испытали, что значит верить тому, кто знает, куда идти. Прости, Кроха, мы забыли, что такое хорошо. Но знаем наоборот, это подарок Сократа, одного из самых искусных в науке любви. Он рассказал, что с раннего детства ему сопутствует даймон: «это голос, который, когда он мне слышится, всегда, что бы я ни собирался делать, указывает мне отступиться, но никогда ни к чему меня не побуждает. И если, когда кто-нибудь из моих друзей советуется со мной, мне слышится этот голос, он точно таким же образом предупреждает меня и не разрешает действовать».

Это, Кроха, не означает отказ от действия или его невозможность. Даймон - божество, которое может быть и злым и добрым. У Сократа был добрый даймон. Говорил даймон по-гречески, так что вполне мог намекать Сократу и о необходимости временить некоторые действия, не спешить разрешить любое возникшее в нем состояние каким-то ответным действием. У греков есть слово, синонимичное восточному термину недеяние - амехания. Это слово, с одной стороны, означает некое ущербное состояние - беспомощность, недоумение, незнание что делать. С другой, амехания всегда была связана с акмэ, с периодом человеческой зрелости. Взрослый человек, человек судьбы понимал мужество и как способность реагировать в амехании - внутренним деянием, как способность держать удар, не попадая в сцепление реактивного механизма. Он понимал, что если прервать движение впечатления (от «удара истины») каким-то другим движением, то разовьется совершенно другая судьба. Греку были знакомы и сладость мести (у Гомера она «сладка как мед»), и понимание того, что реализовавшаяся месть может оказаться не победой, а поражением - ситуацией, из которой «человек никогда не узнает смысла. То есть он никогда не увидит ни себя, ни своего врага с обеих сторон тела. И он никогда не поймет судьбы и будет игрушкой реакций, реактивных состояний» (М. Мамардашвили. Психологическая топология пути. Лекция 11).

Способность увидеть любую ситуацию и себя в этой ситуации «с обеих сторон» – это способность цельного человека. Вещь, казалось бы, понятная, однако, если это помыслить всерьез, возникает некоторое беспокойство. Одно дело прочитать или написать слово ‘бесконечность’, совсем другое – задуматься об этой самой бесконечности. Цельность человека на самом деле – некий идеал, который в евангелиях передан словом ‘совершенство’. Истинная цельность в реальной жизни может быть только недостижимым идеалом – «планка» поднята настолько высоко, что нет смысла и разбегаться. Все, что помыслено всерьез, имеет отношение к реальной жизни, и в этой жизни любой человек может оказаться в ситуации, в которой не будет знать что делать, и застрянет там в недоумении и беспомощности. А кто-то не застрянет, выйдет быстро и красиво, а кто-то и вовсе никогда не заметит сложной ситуации, в которой ему суждено пребывать. Когда мастер восточных единоборств с поразительной легкостью укладывает одного противника за другим, неискушенный зритель может заподозрить инсценировку, имитацию поединка. На самом деле быстрота реакции мастера намного опережает скорость движений его противников, и возникает ощущение, что мастер знает об ударе до того как он произведен. А во сне время вообще как будто наоборот идет.

Не собранный человек, разделенный, условно говоря, на правую и левую части, не способен увидеть ситуацию в целом, оказывается включенным в событие лишь какой-то одной из своих сторон, наиболее пригодной, функциональной для данного случая. Не цельный человек вне зависимости о того, сам ли он выбирает для себя стратегию поведения, или этот выбор делает кто-то за него, обречен быть зрителем, но не участником события. Даже если это событие – поединок. Как бы поединок. Не-цельным быть удобно, а, по большому счету, даже безопасно, каким-то образом это все связано со свободой. «Все камни отесаны для здания свободы, - говорил Сен-Жюст, - но из этих камней вы можете выстроить для нас и храм, и гробницу».

Мамардашвили увидел в тексте Пруста один фундаментальный закон нашей жизни: «к сожалению, мы почти никогда не можем достаточно взволноваться, чтобы увидеть то, что есть на самом деле. Увидеть облик реальности… Мы говорим себе: все это не так; это не похоже на то, что было в прошлом, сейчас это иначе, это пройдет, образуется; надежда мешает нам интенсивно пережить теперешний момент, перенося нас в следующий, в завтра». Но завтра все повторяется, и послезавтра все повторяется. Меняются акценты, бесконечно повторяется то же самое, но опыт не извлекается. «Мы употребляем слово “ад” как обыденное или из религии заимствованное слово, но забываем его первоначальный символизм. Ад – это слово, которое символизирует нечто, что мы в жизни знаем и что является самым страшным, - вечную смерть. Смерть, которая все время происходит. Представьте себе, что мы прожевываем кусок и прожевывание его не кончается». И это – онтологическая ситуация. «Онтологическая ситуация человека есть ситуация упрямой слепоты. И нации стоят нос к носу с чем-то и – этого не видят» (Психологическая топология пути. Лекция 1).

Аристотель: «Вообще, вопреки мнению некоторых, не разум – начало и руководитель добродетели, а, скорее, движение чувств» (Большая этика, 1206b18). Греческое слово aretē переведено как ‘добродетель’. Для грека aretē прежде всего – доблесть, совершенство, достоинство, мужество и храбрость. Именно эти качества – суть добродетели героев Гомера. В Полном церковно-славянском словаре (1900 г.) рядом со словом ‘добродетель’ дан греческий источник – aretē – и указаны значения именно греческого слова. В словаре Ожегова (1953 г.) добродетель это – «Положительное нравственное качество, нравственное совершенство», а само слово, соответственно, книжное. ‘Чувство’ - перевод слова pathos. Греческое слово может соответствовать нашему представлению о чувствах, однако Аристотель здесь говорит о тех чувствах, которые даются человеку случаем (tykhē) и претерпеваются им как испытание. Греки словом pathos обозначали в первую очередь не то, что выражали в слове-жесте, но то, что испытывали – страдание, горе, поражение, и все те приключения, что даны судьбой; pathos превратился в пафос после того как стал риторическим приемом, когда ритор начал симулировать, проституировать как бы свои эмоции с тем, чтобы вызвать у слушателей именно те чувства, которые были нужны тому, кто его нанял.

Очевидно, какие-то важные вещи нельзя постичь разумом, то есть нельзя что-то узнать из книги, каким бы мудрым ни был ее автор, если при этом ты сидишь на диване. Правда, об этом я прочитал как раз сидя на диване, но дело не в этом, интересно, что в словах Аристотеля угадывается древняя традиция обучения, которая начиналась с обучения тела. Разумеется, Аристотель не противопоставляет разум и чувство, тем более не утверждает главенство чувства над разумом. Он говорит о том, что началом (archēi), отправной точкой на пути к мужеству, достоинству и совершенству является движение чувств, а направляющий движение разум – помощник на этом пути. Хотя движение и предполагает пространственное и временное измерение, слово “путь” здесь, конечно, весьма условно. Траектория чувств иногда сравнима с росписью молнии.

Разум или чувство? Правое или левое? Когда перегорает лампочка, ее нужно заменить. Всегда есть возможность выбора. Выбор есть свобода, но при этом «один берется, а другой оставляется»; и нерадивый раб рассекается, как будто ломается неправильно сросшаяся кость. Как заметил Г. Райл, - «идеализм и материализм – ответы на неверно поставленный вопрос». Возможно, вспоминая Аристотеля, Декарт говорит в Частных мыслях: «Может показаться удивительным, что великие мысли чаще встречаются в произведениях поэтов, чем в трудах философов. Это потому, что поэты пишут, движимые вдохновением, исходящим от воображения. Зародыши знания имеются в нас наподобие огня в кремне. Философы культивируют их с помощью разума (ratio), поэты же разжигают их посредством воображения, так что они воспламеняются скорее». Выбор перестает быть выбором свободного человека, если время выбора превышает время, необходимое для произнесения слова «выбор».

Ницше заметил в Генеалогии морали: «Может быть, во всей предыстории человека и не было ничего более страшного и более жуткого, чем его мнемотехника». Вот что он хотел сказать на самом деле, зачем эта маска филистера? Как будто дело в словах, а не в почерке скриптора, и не в том, что почерк столь же легко подделать, как и перекодировать коды. Мамардашвили говорит в той же первой лекции, на предыдущей странице, что «в мировом искусстве с самого начала есть то, что называли священным ужасом реального. Когда реальное, или то, что есть на самом деле, предстает… через некое потрясение. То есть поэт должен быть достаточно взволнован или достаточно потрясен, чтобы увидеть реальность». Взволнованность древнего, допустим, греческого поэта, его чувство (pathos) осознавалось им как испытание, которое претерпевало прежде всего его тело. Для того чтобы передать свое чувство, поэт обращался к со-чувствующему телу слушателя, в отношении которого был чрезвычайно жесток. Жестокость была выражена поэтическими средствами, но это была именно жестокость – к мягкому аморфному телу юного или взрослого человека, привыкшего считать себя взрослым и цельным. В данном случае аморфное – это то, что греки понимали как не имеющее формы (amorphos), без-образное, некрасивое, уродливое и отвратительное, а в переносном смысле – позорное и гнусное.

2

Сultural cold war - самая постыдная война в истории человечества, война эпохи коротких штанишек. Очень странная война с драньем волос, истериками, соплями, и очень эффективная. Сколько же народа полегло, покалечено и каждый день пропадает без вести. Не то что не справедливо, не то что не красиво, не то что не умно. Не эстетично. Если, конечно, еще имеет смысл слово aisthētikos. 20-й век - первый век, в котором культура, система образования официально стали использоваться во внешней политике. Внешнее, внутреннее - как две части вафельницы. Любопытно было бы узнать количество консультантов по обеим сторонам линии фронта, которым культуру преподавали и преподают как средство манипуляции сознанием.

Интересно также узнать, почему культура, задолго до Освенцима ставшая идеологией, после Освенцима окончательно была утверждена в этом статусе, почему культура превратилась в идеологию и почему человек культуры стал идеологом. Что-то мешает человеку культуры увидеть в зеркале свое отражение – политтехнолога с хорошими манерами, исполняющего ритуальные услуги. Лишь через знание культуры, с помощью языка культуры, оставаясь человеком культуры, можно поставить ясный диагноз нашему времени, избрать верную стратегию и тактику. Веточка дерева в зимнем лесу. Поэтично и тактично. То, что произошло с культурой – лишь следствие того, что раньше произошло с религией, хотя, не исключено, что во всем виноват тот самый krites, толкователь снов. Установить виновного на самом деле очень важно, только так можно выяснить, когда произошел сбой системы, найти точку ее восстановления.

Просчитать последствия ядерной войны было несложно, результаты расчетов оказались убедительны – в математику человек еще верит. Сultural cold war – новый виток в войне со смыслом как таковым, по большому счету это война со всем что было, есть и будет. Хотя очевидно, что и в этой войне победителей не будет, доказать это невозможно. Доказывая, по необходимости придется использовать в качестве аргумента нечто эфемерное, что нельзя ни пощупать, ни измерить линейкой, ни положить в банковскую ячейку, то, что, как и музыку, можно лишь услышать. Или не услышать. Речь может идти лишь о смысле, о том, что чувствуется, о том, что для оппонента пока понятно, но смысла в рабочее время для него уже не имеет. Речь может идти о смысле, который, как и воздух не имеет партийной, классовой, национальной принадлежности, который не может в одно время быть, а в другое исчезать. Смысл един в своей множественности, если же смысл только один или только множественен, это равнозначно его отсутствию. Если смысл призрачен, «меньше чем ничто», то и патетично заявленная бесценность произведения искусства одновременно есть его фактическая цена, а культурное пространство оказывается включенным в общее для всех пространство тотальной симуляции, и все в этом пространстве происходящее становится лишенным смысла как-будто-действием.

В этом пространстве человек уже мало чем отличается от дрессированного медведя на коньках и с клюшкой. Медведь способен забить шайбу в ворота, но радости от этого никогда не испытает, как не испытает и горечи от пропущенной шайбы. Даже забив в свои ворота, медведь получит свой кусок сахара. Радость испытывает лишь понимающий смысл происходящего, тот, для кого смысл любого события не замыкается на себе, но включен в смысл целого. Хотя представления о «целом» у дикого медведя и у медведя, зачатого в клетке, безусловно, разные. Посмотрел видео с еще невинными медведями, играющими в хоккей. Похоже, ошибся – гоняют шайбу с энтузиазмом. Так что на каком-то завитке культурной эволюции, возможно, мы увидим медведей в трусах, которые, забив гол, будут обниматься и целоваться, соответственно, появятся и медвежьи тотализаторы, подкупленные судьи и драки между фанатами. Если на клетке со слоном прочтешь надпись «слон», не верь глазам своим.

Когда-то царский зверинец выражал идею власти и подчинения, возвышения правителя не только над людьми, но и над природой. Когда-то слон, опускающийся на колени перед царем, был чудом, и это чудо свидетельствовало, что царь был в родстве с богами, что он прирожденный повелитель всего живого. Животные символизировали и отдельные качества правителя – его мудрость, мощь и жестокость. Ров со львами мог одновременно служить и зверинцем, и местом казни. При Иване Грозном в Кремле держали несколько диких медведей, которых ради потехи иногда выпускали в толпу народа; Дж. Горсей описал, как по приказу Грозного в Александровской слободе были затравлены медведями семеро монахов. Дикость и бескультурье.

Университет дружбы народов основан в СССР в 1960 г. как ответ на культурный империализм США. Cultural imperialism - надо же умудриться так слова рядом поставить. Grant pardon попустит все, любые языковые перверсии, самые изощренные игры с логосом. На сайте филиала РУДН, где сегодня готовят специалистов для рекламы и PR по программе МБА, нашел презентацию «Манипулятивные технологии в политической рекламе и пропаганде». На своем сайте автор презентации так определяет задачу исследования: «Изучение методов пропаганды, проводившейся в фашистской Германии, их анализ с целью использования технических приёмов в современных рекламных и PR технологиях».

В последнее время появляются интересные академические исследования, посвященные истории фашизма, но никогда раньше не доводилось встречать в научной работе о фашизме слова «с целью использования» по-русски. И ведь правильно работа оформлена - название университета федерального уровня, имя автора и научного руководителя, актуальность темы, степень изученности проблемы, новизна исследования. Геббельс о пропаганде (из презентации на сайте филиала РУДН): «Секрет пропаганды в том, чтобы внедрить идеи в сознание людей, внедрить незаметно для них самих. Задачей пропаганды является всесторонний охват человеческой деятельности таким образом, чтобы окружение отдельной личности поглотилось мировоззрением нацистского движения». Пожалуй, здесь словам «нравственный идиотизм» самое место. При встрече с пропагандистом не думай о носороге, который метит территорию. Обходи пропагандиста как и трамвай - спереди.

Предыстория Сultural cold war начинается с момента вступления США в 1-ю мировую войну, когда В. Вильсон создает ведомство официальной пропаганды - Комитет общественной информации («общественной дезинформации», - поправляет Н. Хомский). Деятельность Комитета оказалась настолько эффективной, что Гитлер был убежден - Германия проиграла войну из-за англо-американского превосходства в пропаганде. Во время подготовки к новой войне на пропагандистском фронте Германия была уже во всеоружии. Э.Бернайс, крестный отец PR, в своем учебнике «Пропаганда» заметил, что событием, которое «немногим умницам во всех сферах жизни открыло глаза на возможности муштровки общественного сознания, оказался ошеломительный успех пропаганды во время войны». Э.Бернайс создал новую науку, которая пригодилась «умницам» всего мира - истеблишменту, бизнес-сообществу - и в военное, и в мирное время, при этом он использовал учение о бессознательном своего дяди, доктора З.Фрейда. Племянник сосредоточился на изучении возможностей манипуляции подсознательным. Как говорят сами американцы, Э.Бернайс изменил американское общество, после него американский гражданин стал уже не гражданином, а потребителем.

Меня сейчас тревожит не американский потребитель. Хотя все взаимосвязано. В 1952 году в мозгу крысы был открыт «центр удовольствия», сейчас он найден и у человека. Подопытной крысе по ошибке вживили электрод в тот участок мозга, который при возбуждении доставляет удовольствие. Это стало понятно после того как крыс приучили нажимать рычаг, включающий стимуляцию током. Крысы, получив возможность бесконтрольно нажимать на рычаг, доводили себя до полного изнеможения, забыв про пищу, сон, детенышей и сексуальных партнеров. Кроме того, что был открыт «центр удовольствия», выяснилось, что у крыс тяга к удовольствию пересиливает инстинкт самосохранения. Именно в этой точке пересекаются история об открытии «центра удовольствия» и история Сultural cold war. Манипуляция сознанием - заветный рычаг, позволяющий осуществить любой замысел, каким бы фантастичным он ни казался. Принцип мозгового штурма. Каламбур, однако.

Здравый рассудок у всех общий. Чем отличается поведение нажимающих на рычаг крыс и «умниц»? Ничем. Удовольствия разные, поведение одинаковое - стимул-реакция. Сравнительно недавно стали понятны безграничные возможности «муштровки общественного сознания», не прошло и 70 лет. Вся армия работающих на «умниц» менеджеров еще в пубертатном периоде. Озабоченные циники, когда же угомонятся? Понятны игры «умниц» - за хаотичным, иногда уморительным гоношением солдат и резервистов Сultural cold war, за всем этим визгом и писком, хорошо виден идеально отлаженный, постоянно совершенствующийся механизм, структура, способная в любой момент превратить орала в мечи, очевидна высшая цель, оправдывающая средства. Можно даже закрыть глаза на то, что под маской высшей цели - деньги.

Деньги сами по себе - не самое страшное в этом мире. В праве Древней Индии понятие собственности, вещи передается выражением "внешнее тело" (Яджнавалкья-смрити II.223). Собственность воспринималась как продолжение тела ее владельца. Наказание за повреждение имущества и за нанесение телесных повреждений было одинаковым. В древнеиндийских текстах царство есть "тело", "плоть" царя, характерен мотив "роста" плоти царя в связи с накоплением им богатств. Подобное отношение к вещи-богатству универсально для всех древних культур. И не только древних.

Сколько же у меня книг, сколько из них куплено впрок, давно поставлено во второй ряд, и не будет прочитано никогда. Чем отличается радость разбогатевшего мещанина, ставшего купцом, от радости аспиранта, защитившего кандидатскую? Когда-нибудь историк, специализирующийся на споре студентов и романтиков с филистерами, найдет документ, скажем, непристойные стишки филистера, и откроет в этих непристойностях его, филистера, интуицию.

Я не могу закрыть глаза на мальчика, вчера он начал изучать рекламное дело. Он еще не успел познать женщину - уже в касте избранных, почти бог, скоро будет знать, что у меня внутри, ему расскажут обо всех моих привычках, недостатках, слабостях, объяснят, как сделать так, чтобы я пошел направо или наоборот, чтобы забыл про осколки гранаты в своем теле, чтобы перестал страдать ерундой и стал нормальным prosumer'ом. Ему станут ведомы тайны человеческой души, тайны, которые никогда не откроют простому смертному, которые доступны лишь диверсантам, разведчикам и дипломатам. Скоро он сам догадается, что обманывать меня - меньше, чем ничто, потом поймет, что я его враг, через пять лет его посвятят в секулярное священство, торжественно вручат бессрочную индульгенцию, похвалят за то, что он такой догадливый и ему не пришлось ничего объяснять.

Мы с тобой на одном корабле, студент, не становись моим врагом, глупо это как-то и не безопасно. Мы, матросы, лишь с виду простые, но все видим, и память у нас хорошая. Ничего не бойся, студент. У нас веселятся, пьют вино, поют песни и любят, так уж заведено, мы знаем толк в любви. У меня есть подруга, тоже изучает рекламу и PR, хорошая девушка, на фестивале встретились, мне нравится как она смеется. Если захочешь, познакомлю. Sapere aude!

1

Во время гражданской войны мой дед командовал полком, исход одного из его боев решила дуэль. Силы оказались равны, возможности для маневра не было, если бы начался бой, легли бы оба полка, командиры это понимали. Они знали друг друга, они дружили с детства. Не так давно это было. Сегодня человек чести не формат. Человек чести сыграл в ящик, он в каждом доме, его знают в лицо, им восхищаются. Экшен-фильмы - караоке для духа настоящих мужчин в домашних тапочках фирмы Zorro.

«Смерть улыбается нам в лицо, нам лишь остается улыбнуться ей в ответ», - вспоминает гладиатор слова Марка Аврелия. Хороший фильм - Гладиатор. Вот эпоха была, это я понимаю - героическая была эпоха! Император с мечом в руках выходил на арену и сражался с гладиатором. И ведь действительно был такой император, правда, в другое время, и тот даже правил игры не нарушал. Разные были императоры, Нерона взять. А я возьму Нерона, я с ним разберусь, мало не покажется! На рекламе с пультом баловался, случайно попал в Дом-2. Непотопляемый. Дети с какашками играют, очень познавательная передача. Жаль детей, такие были симпатичные в детсаду. Зря с пультом баловался, лучше бы в окно выглянул – июнь, жара, девушки в прозрачных платьицах, да хотя бы рекламой спокойно раздражался – все лучше было бы. Красиво летит пульт, на запад, нет, на северо-запад, но не радикально полетел, как-то половинчато, трусливо и стыдливо, разве это красиво? Сейчас начнется, зря в окно выглянул, ох как зря, как в таком состоянии фильм смотреть? Началось, давно началось, и ничего уже с этим не поделаешь, кругом измена, лютая однако, везде предатели, куда ни плюнь! И эти люди запрещают мне ковырять в носу, буду ковырять, назло буду, имею право, плюрализм – это наше все! даешь массовую математику! Давно подгнившее сгнило, утрамбовалось, блестит и благоухает. Быть или не быть? «Призрак бродит по Европе, скоро будем в полной жопе, жопа полная добра, спать ложитесь. Хайль! Ура!». А им чем хуже, тем лучше, ждут, когда сами позовем порядок наводить. Хана нам всем, пиздец… Насколько же велик и могуч! есть в этом слове что-то неоднозначное, древнее, от тех времен, когда все было взаправду, когда - умри и возродись, когда в урочный час соединялись концы и начала, черное и красное, омега и альфа... А сейчас что - гимн от Кардена, конфетти, позолоченные маски за 300 евро, за ними прячутся страх и скука. За всем - страх и скука, ни туда, ни сюда, голимая корректность, корочун пришел незаметно. Все такое маленькое, изящно-компактное, гирька под микроскопом очень потешно выглядит, сумерки. Шахерезада прерывает свой рассказ на самом интересном месте в сумерки. Где верх, где низ, где черное, где белое, где друг, где враг, где я? что это? сон или, может, квест, или лабиринт, или водоворот... Лево руля! И вот мы уже в Музее, окон нет, колеса выстукивают Оду к радости, яркий свет горит постоянно, зелено-красным человечкам не жаль батареек, но если мы раскачаем вагон, ночью свет будут выключать. Уже была спета песня...

ZERO

Плохая экскурсия

Часть первая

Культурная столица - Петербург

Петербург - культурная столица, я здесь живу, на границе города, на краю. 2009 год - в метро увидел рекламу добра. Сильное впечатление. К рекламе добра давно привык, а вот рекламу добра первый раз увидел. Стоял рядом долго, очень долго стоял рядом, читал и перечитывал: «Самое главное в человеке - доброе сердце. Д.Н. Мамин-Сибиряк». И портрет писателя, прямо в глаза смотрит. И не пошевелиться, только зрачками туда-сюда, туда-сюда. Мент подходил, спрашивал что-то... Все еще не отпустило. Зря вы так, не надо было это мне показывать.

Рядом с этой станцией мама живет, ее навещать надо, а плакат хитро размещен - в самом начале перрона, и его никак не обойти. То есть когда на станцию приезжаешь, можно выйти из последней двери последнего вагона, или, когда наоборот едешь - первой двери первого вагона, и тогда плакат будет сзади, но вот когда возвращаешься, надо обязательно мимо него пройти. Можно, конечно, зайти в ту же последнюю дверь последнего вагона, но это будет не правильно, мне-то надо в третью дверь второго вагона. Сначала ускорял шаг и отворачивался, но затылком-то его взгляд все равно чувствуешь. Ладно взгляд, но ведь всякий раз сквозь затылок: «Самое главное в человеке - доброе сердце». И так полгода, один-два раза в неделю, а когда мама болела, почти каждый день. Сам тогда заболел, не хочу ехать, но ведь надо, и еду, еду и думаю - сейчас приеду, а приехал, думаю - скоро обратно ехать. С ума можно сойти.

Мама поправилась, думал легче будет, три дня прошло, места себе не нахожу, из рук все валится, в гололед поскользнулся - чуть под машину не попал. Договаривались с мамой в пятницу, но ведь у меня дела в пятницу, еду в среду. Выхожу - нет плаката! А на его месте - обычная реклама какого-то конкретного добра, «Покупай, если хочешь выжить!». Хорошо успел сфотографировать. Теперь у меня фотоаппарат новый, Canon. Но фотография это не совсем то, блики какие-то, надо было ракурс другой выбрать. А плакат, видимо, на другую станцию перевесили. И правильно, пусть все знают: «Самое главное в человеке - доброе сердце». И еще внизу мелким шрифтом, надо бы покрупнее: «Петербург объединяет людей. Программа Правительства Санкт-Петербурга "Толерантность"». Петербург - культурная столица! Я здесь живу.

Зашел на сайт Правительства, нашел программу «Толерантность». Очень своевременная программа, и план правильный: «План по реализации Программы гармонизации межэтнических и межкультурных отношений, профилактики проявлений ксенофобии, укрепления толерантности в Санкт-Петербурге на 2006-2010 годы (программа «Толерантность»). Всего одна пятилетка. Успеют ли? Тревожно что-то. Уже и аванс от ЮНЕСКО получили, как бы возвращать не пришлось.

А вот и сайт холдинга, который разработал и воплотил креативные решения проекта, и создал мой любимый плакат. Оказывается, было несколько рекламных сюжетов,

«каждый из которых последовательно дополняет друг друга. В сентябре основной темой рекламных сообщений стал спорт. На плакате игроки санкт-петербургской футбольной команды «Зенит» из разных стран позируют с ребятами из многонациональной дворовой команды. Все участники снимка – в футболках с логотипами программы «Толерантность». Спортсмены, как и дети, всегда играют в одной команде, им безразличны расовые и конфессиональные принадлежности своих друзей и коллег.
 

В октябрьском сюжете задействованы ученики гимназии №... На фотографии дети вместе изучают альбом о нашем городе. Восклицание «Мы любим Петербург!», старательно выведенное рукой второклассников на школьной доске, подтверждают улыбки и теплые взаимоотношения учеников».

Все такое доброе-доброе и дети на фото такие милые и цветные, и восклицание «Мы любим Петербург!» цветными же мелками - «Мы» - белым, «любим» - голубым, «Петербург» - розовым. И я люблю Петра творенье! Я здесь живу!

Не хватает нам сейчас добрых слов, ох как не хватает. Улыбаемся редко. Смеяться вообще нельзя. Нет - смеяться еще можно, попутал. А Правительство то наше - какие молодцы. И рекламщики - а мы их все гнобим, гнобим. Только им одним не справиться, никак не успеют к 2010 году. Столько много им еще надо сделать, помочь бы, поддержать добрым словом, подбодрить восклицанием, улыбкой. Надо бы объединиться всем второкласникам, всем футболистам нашего города, и писателей побольше как в старые добрые времена, у них словарный запас богатый, и Общество бездарных поэтов и художников, они просто скромные очень, а добрых слов столько знают - ого-го, а главное - веселые, хватит нам этой чернухи, и многонациональную дворовую команду, кто ж ее собирал-то? А у меня Canon есть, но я приду со старым «Зенитом» белорусской сборки, так патриотичнее и белорусам приятно будет, мы их тоже позовем.

Забыть все распри, взаимную ненависть и жестокость на время, осталось всего ничего - полгода... бляяя... не успеем, надо всех собирать без различий на расовые и конфессиональные принадлежности, белых, голубых, розовых, перехвалил я рекламщиков, суки, на мелках сэкономили, так бы нас больше было, знал бы раньше, Canon бы не покупал, продать? поздно, один футляр остался, пить надо меньше, деньги сейчас нужны, много денег, про соску бы не забыть, Спартак пригласим, будем дружить городами, на стадионах - совместные чаепития болельщиков Зенита и Спартака, девушки-красавицы с русыми косами в сарафанах и кокошниках разливают чай из электрических самоваров, рассаживаемся в шахматном порядке и пение под гитару: «Возьмемся за руки, друзья...», Аршавин Арсенал подгонит... кризис - кто денег даст? кризис надо на полгода отменить, войны тоже отменим, у нашего ВПК лишние деньги появятся, как? как? надо договариваться, а для этого деньги нужны, много денег... бляяя... писатели нужны с даром убеждения, словарный запас не главное, главное харизма и знание языков, и веселиться не время, после будем веселиться...

Не успеем, точно не успеем. Чего загоняться-то. И людей потеряем, лучших людей. Ну вот подойду я к друзьям из ОБПиХ и скажу: «Друзья мои, не время веселиться, после будем веселиться». И что будет? Они, конечно же, добрые, но если честно, разные слова знают, и здоро-о-о-вые такие. Потеряем мы меня. А меня терять ни в коем случае нельзя, у меня План есть, я его в надежном месте спрятал.

Петрбург – Ленинград. «Ответ на одно письмо»

Хорошая была идея, ключевые слова здесь - «пятилетний план», я их с детства помню. Тогда пятилетние планы на съездах партии утверждали, торжественно все было, потом все вставали и пели Интернационал. А я тоже во втором классе учился, когда очередной съезд проходил. Октябренком был, класс тогда делился на звездочки по пять человек в каждой. У каждой звездочки было свое задание, у нашей - политинформации проводить. И вот, когда до меня очередь дошла, съезд как раз закончился. Родители телевизор смотрели, я тоже. Потом папа взял газету «Правда», и мы сделали с ним оттуда несколько вырезок - про международное положение, про сбор урожая на полях страны и про удои в Ленобласти, и все это наклеили на лист плотной бумаги. На следующий день я это все прочитал, а в конце говорю: «Класс, встать». Все встали. А я инициативу проявил: кроме вырезок из «Правды» приклеил еще листок из календаря со словами Интернационала. «Подпевайте», - говорю. И затянул:

Вставай, проклятьем заклеймённый,
Весь мир голодных и рабов,
Кипит наш разум возмущённый
И в смертный бой вести готов.
Весь мир насилия мы разрушим
До основания, а затем
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был ничем, тот станет всем.

Это есть наш последний
И решительный бой,
С Интернационалом
Воспрянет род людской!

Никто не даст нам избавленья,
Ни бог, ни царь и ни герой,
Добьемся мы освобожденья
Своею собственной рукой.
Чтоб свергнуть гнет рукой умелой,
Отвоевать свое добро,
Вздувайте горн и куйте смело,
Пока железо горячо!

Довольно кровь сосать, вампиры,
Тюрьмой, налогом, нищетой!
У вас — вся власть, все блага мира,
А наше право — звук пустой.
Мы жизнь построим по иному,
И вот наш лозунг боевой:
Вся власть народу трудовому,
А дармоедов всех — долой!

Презренны вы в своем богатстве,
Угля и стали короли!
Вы ваши троны, тунеядцы,
На наших спинах возвели.
Заводы, фабрики, палаты —
Все нашим создано трудом.
Пора! Мы требуем возврата
Того, что взято грабежом.

Довольно королям в угоду
Дурманить нас в чаду войны.
Война тиранам! Мир народу!
Бастуйте, армии сыны!
Когда ж тираны нас заставят
В бою геройски пасть за них, —
Убийцы, в вас тогда направим
Мы жерла пушек боевых!

Лишь мы, работники всемирной
Великой армии труда
Владеть землей имеем право,
Но паразиты — никогда!
И если гром великий грянет
Над сворой псов и палачей,
Для нас все также солнце станет
Сиять огнем своих лучей.

Помню, громко пел, учительница услышала «Вставай, проклятьем заклеймённый...», тетради под стол уронила, и пока пел, собирала, никак не могла собрать почему-то.

Хорошее было время, добрее как-то люди были, даже отвоевывая свое добро, оставались добрыми. Спорили, конечно, как без этого, до хрипоты спорили, но по-доброму. Вот, например, в 1959 году стартовал спор физиков и лириков. Началом послужила публикация в Комсомольской правде статьи И. Эренбурга «Ответ на одно письмо». Это был ответ студентке пединститута, которая рассказала писателю о конфликте со своим другом-инженером.

Писала она, что попыталась прочитать ему стихи Блока, на что он заявил, будто это устарело, чепуха и теперь другая эпоха. Инженер этот ничего не признавал, кроме физики. Корреспондентка и спрашивала, верно ли, что интерес к искусству вытесняется в наш век могущественным научным прогрессом? И. Эренбург, разумеется, возразил. Нашлись и возразившие писателю. Очень живой получился спор. Вся страна принимала участие. В 2009 году могли бы юбилей отметить - 2 сентября статья опубликована. Опять полгода не хватило.

Жаль, веселый праздник мог бы получиться. А звучит-то как: «спор физиков и лириков»! Кому сегодня придет в голову такой спор затевать, да и вообще - слова так рядом поставить? Хорошее было время, доброе. Сам я лирик, но всегда болел за физиков. За точность уважаю. Ошибся физик в расчетах, ракета, может, и взлетит, но вернется и непременно накажет за ошибку.

А в нашем цехе все больше по старинке, на глазок. Да что там на глазок! Да нам хоть кол на голове теши, мы начинали реагировать тупо с наступлением сумерек. И не важно, что всякий раз били точно мимо цели. Зато всегда с наступлением сумерек, оживленно дискутируя и тайно голосуя - наступили сумерки или еще не наступили, закончила действительность процесс своего формирования или еще не забралась на высшую ступень, пора или чуток погодим. Здесь Родос, здесь прыгай. Не получается, узда мешает? Сорви нахрен. Логос - не Word. Логос не считает количество знаков, и пробелы не учитывает, и число ударов не записывает, и победу по очкам не присуждает, наплевать ему на наши интеллектуальные поединки.

Пока мы о смысле жизни рассуждали, наперсточники в телевизор залезли, в тепле отрастили большие сиськи, в кубики играют, шарады загадывают. Обманывать нельзя, но если очень хочется, то можно, - соблазняют меня роскошные сиськи на длинных ногах. И чем длиннее ноги, тем больше это меня раздражает. Странная реакция, раньше такого за собой не замечал. Старею. Печально. Но кипит возмущенный разум, идет работа, спасибо, телевидение. Министр МВД призвал Дом-2 закрыть, я полностью солидарен - давно пора удалить. Наши люди там не живут! У меня где-то План спрятан, я и списочек составил. Надо просто в нужном месте и в нужное время галочку поставить «удалить всех», и на кнопочку нажать. На самом деле все очень просто.

Хотя жаль, что праздника не будет. Это не только общественная, но и глубоко личная печаль - я был зачат как раз по осени в 1959 году. Я и спор физиков и лириков - ровесники. Но ради общего дела приходится чем-то жертвовать. Что такое праздник сегодня по сравнению со светлым будущим завтра. Да и праздновать-то что. Облажались лирики, позорно облажались. И хорошо что министр МВД закончил спор, не дожидаясь всенародного ликования и нашего прилюдного унижения. Вся эта помпезность, ордена с алмазами, парад на Красной площади, сколько денег бы ушло, и это во время кризиса... Как же я сразу не сообразил - «полгода», вот ключевое слово! Все сэкономленные деньги отдадут Петербургу я здесь живу и мы успеем, должны успеть! Вот он настоящий План!

В поисках утраченного смысла

Что-то здесь все равно не вяжется. «Лирики» облажались, это очевидно. Значит выиграли «Физики», и это очевидно. Но решающий гол кто забил? Министр МВД. Красивый гол, никто и не спорит. Но разве министр из «Физиков»? Нет. И не «Лирик» он ни фига, он вообще из другой команды. Чего встрял-то? Да, у нас слабая команда - играть не умеем, в ноты не попадаем, поля не видим... Что же я хотел сказать-то? Смысл пропал. Постоянно его теряю. Только что был, раз - нету. Но он должен быть. Поскольку это моя перманентная проблема, разработал теорию Вчерашнего Смысла. Коротенькая, для себя.

Если ты не нашел смысл сегодня, ищи его вчера или завтра, и поскольку все вещи взаимосвязаны, отсутствующий сегодня смысл не означает его отсутствия в принципе. Если ты не нашел смысл ни вчера, ни завтра, паниковать не нужно, значит ты его нашел сегодня, но забыл. Если ты абсолютно уверен в том, что сегодня ничего не находил, что уже само по себе подозрительно, значит ты просто не там искал. Паниковать не нужно даже если по пути к смыслу потеряешь смысл себя – это всего лишь побочный эффект поиска смысла вообще. В этой ситуации лучше всего расслабиться и подождать. Как правило, они возвращаются, но на всякий случай, отправляясь за смыслом, положи рядом с собой какое-нибудь лакомство.

Еще логика, тоже перманентная проблема. Логика - это наука. Очень сложная. Но это еще и спор, спорт, агон. Нашу логику придумали древние греки. Древнегреческая культура агональна. Но первые учения о формах и способах рассуждений возникли в странах Древнего Востока (Китай, Индия). Есть формальная логика, а есть логика неформальная. Самое сложное при изучении этой науки найти правильного учителя, потому что здесь тоже есть наши и не наши, и все шифруются, и слова используют одинаковые. Словами занимается филология, тоже очень сложная наука. Вот почему история слова пидор - это путь от частного к общему, а слово блядь шло наоборот - от общего к частному? Но отвлекаться мы не будем.

Попробуем взглянуть на проблему с точки зрения логики Завтрашнего Смысла. Сегодня министр МВД призвал закрыть Дом-2. И это хорошо. Но при этом министр нарушил основополагающий принцип любой игры - fair play. В результате наши проиграли. И это плохо. Но министр МВД не может ничего нарушать и поступать плохо он не может. Противоположное утверждение - логическая ошибка. Следовательно, министр МВД поступил хорошо, ибо он всегда поступает хорошо. Это аксиома или посылка? Допустим, посылка. Посылка должна содержать некоторое сообщение. Все есть Сообщение. Дом-2 - Сообщение. Сообщение не может быть плохим или хорошим, Сообщение не хочет нас обидеть или погладить по головке, Сообщение хочет нам что-то сообщить. Противоположное утверждение есть логическая ошибка, свойственная малолетним детям и инфантильным народам, которые убивали гонцов, приносящих плохие известия.

Следовательно, Дом-2 не плох и не хорош, не холоден и не горяч, ни рыба, ни мясо... Дом-2. Ха-ха-ха. Опять что-то не вяжется. Вернемся к посылке, это ключевое слово. На посылке всегда должен быть адрес. Ну конечно же! Посылка изначально была адресована министру культуры, а получил ее по ошибке министр МВД, и как честный гражданин, обеспокоенный судьбой подрастающего поколения... с другой стороны, ну получил бы посылку министр культуры, что бы он с ней стал делать? Там же такие деньжища крутятся... Ну и тормоз, вот что значит министр - стратегически мыслит. А я все со своей соской. Ведь главное что - План. Все деньги в Питер я здесь живу. Успеем, теперь точно успеем!

Чем располагает министр культуры - я с «Зенитом» белорусской сборки, Петросян, БДТ, Кашпировский, СМИ, музыканты, писатели (Мамина-Сибиряка переиздать обязательно!), театральные деятели, кинематографисты, везде зависть, склоки, погоня за наживой, декаданс сплошной, добрые слова забыли, материмся, пьем, курим, имеем беспорядочные половые связи, а сплоченности меж тем меж нами как не было, так и нет почему-то, а в таком деле ряды должны быть сомкнуты, хотя бы упорядочены.

А у министра МВД в едином строю 821 268 человек, из них в войсковых подразделениях 200 тысяч человек (по состоянию на 2006 год, к концу 2009 года их стало почти на 400 тысяч больше), спецподразделения с огнеметами и «Черемухой», ДПС, ОБЭП, ВОХР, много еще чего. Возможно, конечно, перерастание внутреннего конфликта в международный, поскольку Big Brother, как автор идеи и правообладатель будет весьма недоволен, но паниковать не нужно, на этот случай у нас есть ПВО, «Тополь-М» и ВДВ.

Я и Она
Лирико-эротическо-критический этюд

Вот, кажется, все и связалось. Что значит логика! И не посылка это была вовсе, но аксиома: министр МВД поступил хорошо, ибо он всегда поступает хорошо. У кого сила, тот и прав. Что наша культура может, на что способна? идеалам изменили, знамя просрали, расформировать и упразднить за ненадобностью. Как было при социализме - утвердили пятилетний план по удоям, кровь из носу, но должен выполнить. Не обеспечил министр сельского хозяйства страну удоями, снять его, а на его место - зарекомендовавшего себя министра тяжелого машиностроения. Называлось это «послать на укрепление». И ведь работало! Как - непонятно, но удои были. Вот так и министр МВД, очевидно, был «послан на укрепление».

Опять что-то не вяжется. Это что, менты теперь будет культурой руководить? Опаньки... Тревожно мне что-то... только не паниковать, и водку не пить, водку ни в коем случае, и телевизор не смотреть. Привычка свыше нам дана... или снизу? Почему классика не работает? Сукины дети, сбросили с корабля в самый ответственный на произвол. Нужна ли нам цензура? Ебанут дубинкой по почкам: Опять не поставил точки над буквой ё! Ой, простите, я больше не буду! Как-то надо выйти не знаю не знаю но выйти надо водка в холодильнике холодильник на кухне на кухню мне нельзяяяяя резко надо выйти рывком и красиво красота спасет мир ой-ой-ой логику включай какая нахрен логика ведь полная жопа...

Удачно мы сегодня вышли, даже не ожидал. Резко и красиво, что характерно. Ну и ничего, что Жопа Полная, у меня вот тоже брюхо растет, зарядку надо делать, бегать будем вместе... ух ты, вот вышел так вышел, и с кем же ты бегать вместе собрался, мудило? Хорошо, вовремя заметил.

Не даются мне почему-то женские образы. Катастрофически не даются. Сколько раз ни брался, ни разу не получилось так чтобы и жизненно, и красочно, и с оттенками. То минимализм, то лаконизм, то минимализм на грани лаконизма. А с другой стороны, стиль у меня такой, и почерк, и рука. Кому еще в русской словесности удавалось столь кратко, но одновременно и столь талантливо, эротично и даже на грани, передать самую суть волнующе-желанного образа. Да что там в русской словесности! А каков сюжет - неожиданная встреча в экстремальной ситуации, внезапно вспыхнувшее и, конечно же, очень сильное чувство (кто ради случайной интрижки начнет делать зарядку?), потребность быть всегда рядом и вместе же совершенствоваться, и - столь же внезапная развязка, горечь, да что там горечь - трагизм расставания, оставшиеся за кадром душевные муки главного героя, осознающего невозможность быть рядом с любимой. Мы можем лишь догадываться, что послужило истинной причиной этого разрыва. Мы знаем, что герою далеко не безразличны общественно-политические проблемы, более того, именно активная жизненная позиция, нежелание мириться с неискренностью, засильем ненормативной лексики и англицизмов, погоней за наживой и прочими язвами общества, забота о подрастающем поколении, - являются его жизненным кредо. Возможно, герой сознательно идет на разрыв, потому что понимает: сильное чувство не для него, оно может помешать в его справедливой и опасной борьбе, размягчить его мужественное сердце, завести его в болото быта. Стремительно, со скоростью молнии проносятся эти мысли где-то внутри головы нашего героя. «Хорошо, вовремя заметил», - произносит он, и принимает окончательное решение: поскольку он питает самые искренние, самые теплые чувства к героине, и ему не безразлична ее судьба, он, как это и подобает настоящему герою, обязан прекратить еще не начавшиеся отношения, дабы не причинить ей впоследствии более тяжкие телесные повреждения.

Ух ты. Но в целом верно, главное ведь чтобы образ запомнился, а уж если запомнится, пускай потом разбираются - лаконизм или все же минимализм на грани. А я буду почивать на лаврах, на фаготе поигрывать и капризничать - а вот не хочу сегодня почивать на лаврах, а подайте мне сенсимилью, и чтобы на мантрах и с любовью была выращена.

Мертвые сраму не имут
Неожиданная встреча с классикой

Но зарядку все же делать надо, гиря вот какой год пылится, почаще на свежем воздухе бывать, а то засиделся дома... Дом, как же ты меня достал! Надо ему кукиш показать, или чихнуть - устоит? не устоит. На самом деле, я Дом-2 смотрю, в трудную минуту он меня даже не раз выручал. Вот возвращаюсь я домой от друзей, сажусь писать, если силы есть - не идет работа. А почему не идет? а потому что мне хорошо и я всех люблю, а мне это сейчас как раз и не нужно. И вот тогда включаю телевизор, нахожу нужный канал, и жду, когда же Дом-2, даже иногда нервничаю, если долго ждать приходится. И очень радуюсь, когда это все начинается. Но тут главное не ошибиться и вовремя нажать на кнопку power - нажмешь рано, не войдешь в нужное состояние, опоздаешь - может так накрыть... даже вспоминать не хочу. Новости тоже люблю смотреть, в курсе всех политических событий. А вот что сейчас в области культуры происходит, плохо знаю, потому что почему то последнее время культурные новости перестали попускать, но совсем наоборот, и не по детски. Пользуясь случаем, обращаюсь с просьбой к руководству телевидения: нельзя ли новости культуры, спорта и прогноз погоды передавать в самом начале выпусков, ибо, во-первых, наблюдается и уже ни от кого не скрыть однобокость моего духовного роста, во-вторых, разговор в мужской компании поддерживаю с трудом и даже бывает, что и вовсе не поддерживаю, в-третьих, одет всегда не по погоде и часто простужаюсь.

На Баше прочитал: «Не надо закрывать Дом-2, они же будут среди нас». Все, закрыли тему. Бобок. Ходил развлекаться, попал на похороны. Genre de mort. Опять вы, Федор Михалыч! не вовремя как-то все... Опаньки... Ну-ка, ну-ка, поздно отворачиваться, не ожидал, вот от вас-то меньше всего ожидал. Это ж надо какая подстава, и улыбается еще, классик вы наш, это же Клиневич все придумал:

- На земле жить и не лгать невозможно, ибо жизнь и ложь синонимы, ну а здесь мы для смеха будем не лгать. Черт возьми, ведь значит же что-нибудь могила! Мы все будем вслух рассказывать наши истории и уже ничего не стыдиться. Я прежде всех про себя расскажу. Я, знаете, из плотоядных. Все это там вверху было связано гнилыми веревками. Долой веревки, и проживем эти два месяца в самой бесстыдной правде! Заголимся и обнажимся!
- Обнажимся, обнажимся! - закричали во все голоса.
- Я ужасно, ужасно хочу обнажиться! - взвизгнула Авдотья Игнатьевна.
- Ах... ах... Ах, я вижу, что здесь будет весело.

Да уж, обхохочешься. Да перестаньте вы улыбаться, Федор Миха-ха-ха-ха! ах-ах-ах! наш вы классик, всегда говорил, что наш. Теперь, кажется, понял - после не значит вследствие, да? то есть вы сначала про нас догадались, а потом уже все и написали? Мертвые сраму не имут, есть в этом что-то. Вот вы, Федор Михалыч, все знаете, скажите, кто виноват, что делать и кто чем должен заниматься - министр культуры причинами, а министр МВД следствиями или наоборот? Вот как. А мне всегда казалось, что именно логика может помочь в трудную минуту. В ноты попадать и поле видеть, так просто? Это же совсем другое дело, у вас было время подумать, а то «Красота спасет мир!» ха-ха-ха, вы меня, конечно, извините... что значит одно и то же? куда!?

Соска или Смеяться разрешается

Грубоватый, конечно, и вечно матерится, ему что, это нам нельзя, смеяться еще можно, я проверил: на телеканале Россия есть даже юмористическая передача Смеяться разрешается. Полюбопытствовал, зря. А материться уже нельзя, и после 12 на улицу из дома не выйдешь - комендантский час. Все знает, и об этом предупредил. Нет, я понимаю - преступность сразу снизилась, это безусловно хорошее следствие, но у некоторых хороших следствий при определенных условиях появляется одна неприятная особенность - они могут как-то незаметно, как-то вдруг превращаться в плохие причины. Сконцентрироваться надо, собраться, сплотиться, бросить все силы на реализацию программы «Толерантность». Очень своевременная программа, и План у них правильный. Куда же я свой-то засунул?

А фанаты «Большого Брата» уже и гимн сочинили:

Два этажа, 38 камер,
16 человек, и мир как будто замер.
Комфорта по нулям, и этому он рад,
Когда за тобой следит Большой Брат.

Суперпроект. К нему и суперприз.
Но не пойдёт никто на компромисс.
Минимум удобств. По-жёсткому расклад.
Это его мир – Большой Брат.

Разных полов, разного сословья.
Из разных городов, разного покроя.
Супер-Мега-банк сорвать они хотят.
Но смотрит за каждым Большой Брат.

Да, тяжело, терпим мы лишенья,
Неоткуда ждать теперь и нам спасенья.
Выход – трудиться и вносить свой вклад.
Это его правила – Большой Брат.

Куш определён, но контроль тотальный.
И не исключён исход фатальный.
Да, он хитёр, коварен и богат.
Всё про нас знает Большой Брат.

Каждую неделю идёт голосованье
И определён претендент на выбыванье.
Но только телезритель решит, кого убрать.
И в этом справедливость – Большой Брат.

Чувствуем мы все его заботу,
И не страшны нам крутые повороты.
Мы идём вперёд, задания бодрят.
Он любит всех нас – Большой Брат.

Кстати про детей. Зашел недавно в ювелирный магазин. Все очень красиво, как в музее. Потом увидел на витрине соску. По форме обычная соска - силиконовый вроде бы сосок и кружок. Необычно то, что кружок золотой и усыпан бриллиантами. Стоит это чудо 150 тысяч рублей. Спрашиваю у продавщицы: Рабочая? - она улыбается, кивает. Вот как на эту пустышку реагировать? А если бы увидел пустышку в музее, а рядом на табличке: «Принадлежала Ментухотепу II, сыну Солнца Ра (2008–1957 до н.э.)»? Ну не пустышку, тогда их делали из кожи, а какой-нибудь другой дар Ра своему сыну? И если Ра мог дарить сыну-младенцу дорогие украшения, почему это не может сделать современный любящий отец, заработавший деньги, допустим, честно? И есть ли вообще какой-то критерий, который позволяет определить, звучит ли вещь, попадает она в ноты, или - мимо?

Все, что вы хотели знать о перверсии, но стеснялись спросить

Кто-то скажет, что соска за 150 тысяч рублей нечто ужасающе безнравственное. Как будто слово нравственность в данном случае является критерием, как будто оно вообще что-то значит. Не все слова что-то значат сами по себе. Некоторые слова имеют смысл лишь в сцеплении с другими словами, с другими смыслами. Иногда участники теледебатов напоминают вербальных фетишистов - одни получают наслаждение, когда произносят слова мораль и нравственность, другие - когда их слышат. Слова, лишенные сцепления с другими необходимыми в данном случае, но не произнесенными, словами, тут же становятся муляжами слов, поступок подменяется словами о поступке, хорошо просчитанная амплитуда колебаний воздуха в студии стимулирует возникновение положительных вибраций в душах телезрителей. Все довольны друг другом, status quo не изменилось. Как правило, в дискуссиях, в которых особенно часто звучит слово «Мораль», участвуют те, кто учился еще в советских школах, по советским учебникам, в которых черным по белому было написано: «в классовом обществе мораль имеет классовый характер». Некоторым вещам, написанным в советских учебниках, можно было верить.

Возможно, конечно, задача теледебатов заключается не в том, чтобы удовлетворить телезрителя принятием какого-либо конкретного решения, но в том, чтобы возбудить телезрителя многократным повторением слов мораль и нравственность, ну а дальше телезритель уж как-нибудь сам потешит свой воспаленный мозг. Не понимаю, как можно получить удовлетворение, лишь услышав слово Женщина? Наверное, слово Женщина должно все же находиться в сцеплении с фигурой Женщины, с ароматом Женщины, еще желательно, чтобы фигура Женщины двигалась, издавала какие-то звуки, чтобы потела фигура Женщины в конце-то концов, но не будем отвлекаться.

Кто-то, увидев соску за 150 тысяч, вспомнит про пир во время чумы, и снова ошибется. Пир во время чумы о тех, кому нравится рисковать, кто любит, когда опасно, когда пан или пропал, когда адреналин в кровь и учащается дыхание, сердцебиение, повышается кровяное давление и замедляется перистальтика кишок. Помните, у Пушкина:

Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.

Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.

Итак, — хвала тебе, Чума,
Нам не страшна могилы тьма,
Нас не смутит твое призванье!
Бокалы пеним дружно мы
И девы-розы пьем дыханье, —
Быть может... полное Чумы!

Лестница: Встреча с прекрасным или Почему я не встретился с Путиным

Сказочное место - Лестница, живу я все-таки там, столько замечательных людей сразу редко где сейчас увидишь. Черное море, направо до ближайшего пансионата час ходьбы, налево - два. Чистейшая вода, рыба, крабы, русалки, белочка на мою стоянку в гости заходила. Мы любили и хранили это место, мы учили тех, кто приезжал сюда первый раз, любить и хранить его. Правда, сюда редко попадали случайные люди, которых нужно чему-то учить. Наши люди и так уже все знают, нам не нужны написанные правила. Когда мы, кочуя, переезжаем на новое место, мы сразу слышим его музыку, мы настраиваем себя и свои инструменты, и звучим в резонанс. Музыка - вот наш закон. Вечный, единственный, все превосходящий, никому никогда его не изменить.

Однажды со скалы упал кабан, видимо, шакалы загнали. Поминали на моей стоянке. Народа у нас много, и в помощь, собирать дрова, прислали двух пацанов. Пришли с пилой и топором. Я говорю, что ничего рубить-пилить не надо, есть скумпия, горит хорошо, даже если лежит на земле, можно брать, показал, как выглядит. Пришли через час с бревном, не скумпия. Ребята, - говорю, - нужна скумпия, - и отвернулся по своим делам. Оборачиваюсь, они уже идут по тропе к лесу, у одного на плече не самый маленький ствол скумпии. Кричу: Куда дрова в лес потащили! Через плечо: Образец. - И дальше идут.

Три года назад яхта Путина подошла, бросили якорь напротив Лестницы. Между яхтой и берегом сторожевые катера с пушками и пулеметами. Забавно так - они на нас в бинокли смотрят, мы - на них, кто кого переглядит. Они выиграли. Хорошее было место, столько воспоминаний. Теперь, наверное, там сделают электрический подъемник. Электрическая Лестница будет. И хорошо это, наверное - прогресс, дух времени. А нет, чтобы спустить шлюпку, причалить, подняться, посидеть с нами у костра, отведать ушицы, да под водочку, да песни наши послушать. Я понимаю, крутой подъем, но ведь потому так и было названо это место. Да разве ж мы не помогли бы!

Все, что вы хотели знать о гламуре, но стеснялись спросить

Телевизор чаще всего смотрю с выключенным звуком, звук больно ранит мою и так истыканную телесигналами душу. Звук выключаю - попускает. Не могу понять, в чем подвох, почему актрисы и телеведущие так божественно красивы. Ключевое слово - понять. При включенном звуке я хочу понять, что она говорит, поскольку это почти то же, что и поять ту, которая говорит. Поять хочется, но не можется, приходится понимать, ибо - сублимация. А это уже псхоанализ, очень сложная наука. С наукой не поспоришь, но можно выключить звук.

Внимательно следил за дискуссией о судьбе гламура России. Как же прелестна наша прекрасная половина гламура! Выключил звук и наслаждался. Больше всего их глаза нравятся - как они светятся! как пылают! как зажигают! Такие глаза, полные энтузиазма, были только у Веры Засулич, Павки Корчагина и строителей БАМа, комсомольцев. Сразу понятно - не за деньги искрят эти глаза, но за идею. Правда, при выключенном звуке не ясно, за какую именно идею, да это и не важно. Главное - чтобы буденовка от Гучи и вперед. Главное ведь не цель, а движение, процесс потребления, ну чисто поржать. А вот вторая половина гламура, метросексуалы, мне не нравятся. Мутные они какие-то. Зашел на Баш, выяснил - метросексуалы это пидоры, которые не любят мужчин. Некоторые за знаниями на Вики идут, а я за фольклором на Баш.

Субъективности ради взял в библиотеке их настольную книгу - Метросексуал: Гид по стилю М. Флокера. Правда, слова "настолькная книга" здесь - метафора, поскольку письменный стол в их интерьере не предусмотрен. Как пишет Флокер, книга, которую читает метросексуал перед сном, лежит у него на тумбочке около кровати. Полюбопытствовал, какие советы дает автор натумбочной книги метросексуала.

«Не дуйте на суп и не чавкайте. Зачерпывайте суп в направлении от себя. От себя же наклоняйте тарелку, чтобы зачерпнуть последнюю ложку супа» (с.28); «Старайтесь избегать глубоких дискуссий о политике, религии и финансах. Если эти темы все же возникают в разговоре, старайтесь высказываться о них в легком тоне и не доводите дело до серьезного обсуждения... Если вас вовлекают в серьезный разговор, постарайтесь уйти под предлогом необходимости посещения уборной или сделайте вид, что хотите поприветствовать кого-нибудь из гостей» (с.30); «Не держите меню близко от зажженной свечи» (с.69); «Не откидывайтесь на спинку стула, сдерживайте отрыжку и не ослабляйте брючный ремень» (с.74); «Итак, что же такое искусство? Искусством занимается тот, кто определенным образом манипулирует некоторым материалом с целью выразить какую-то эмоцию или высказать какое-то утверждение. А как отличить хорошее искусство от вздора? Надежных рецептов нет» (с.89); «Уметь одеваться - значит найти свое место в социальной иерархии... Военная форма ясно указывает на полномочия, статус и звание облаченного в него человека. Надеть униформу значит заявить: "Я думаю так же, как и вы, и я - один из вас". Этот принцип действует повсюду» (с.124)

Больше всего порадовала цитата в книге по истории дендизма - из журнала Еllе, 2003, №76: «Тело в нынешнем сезоне должно быть мальчишески-пластичным, изящно-компактным. Оптимальный размер для мужчин - 46-й. Никаких накаченных мускул, набыченных коротких шей. Таково модное тело сезона Весна-2003». Зачем этот гротеск? Зачем так-то? Язык цитаты из журнала Еllе вроде бы русский, но какой-то он не совсем русский, даже совсем не русский; это могло быть языком фантастики, антиутопии, но никак не языком журнала, который издается в России тиражом 180.000 экземпляров. С какой планеты придумщики этих слова? в какое путешествие отправляют читателей этого текста?

Я пил с мужиками, пил с ворами, пил с профессорами, пил с панками, пил с офицерами ГРУ, пил со шпионами, точно не знаю, но пил, исходя из теории вероятности и количества выпитого, пил с бомжами, пил с фашистами, пил с проститутками... нет, это я с бывшими проститутками пил, а с проститутками курил, хотя и с бывшими проститутками тоже курил, а вот пил ли я с проститутками? даже с чиновниками пил, но не могу представить, о чем пить с модным телом оптимального размера. Проще найти общий язык с папуасом Новой Гвинеи, чем с изящно-компактным соотечественником.

Овидий должен скоро родиться. Кому еще под силу все это описать. Казалось бы, долго живу, ничему не должен удивляться, но последнее время радует человек своими метаморфозами. Вот кто бы мог подумать, что Коленька, главный метросексуал России, до того как примет этот сан, в 2001 г. издаст монографию «Христианство и монашество в Западной Европе раннего средневековья»? Увидел ссылку на сайт мужского журнала Коленьки, полюбопытствовал, третья новость на первой странице: «Одна из главных задач грядущего модного сезона – научиться зачесывать волосы в кок». Как же они гениально слова подбирают и вместе складывают! Стиль кок. По-английски cock - петух, это основное значение слова, есть еще значение - половой член. Похоже, Коленька не о моде пишет, он нам смешно делает. Не надо обижать Коленьку. То, что для Овидия Метаморфоза, для меня Сообщение. И то что Коленька получил благодарность от Алексия II «за заслуги в академической деятельности», для меня Сообщение. Для кого-то молоко с селедкой, для меня - Сообщение.

Что ни говори, а время интересное, динамичное такое. Розанов пишет: «Русь слиняла в два дня. Самое большее - в три. Даже "Новое время" нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей». Это, Кроха, про предыдущую Перестройку написано. Тенденция, однако. Если ты любишь свою страну, если не думаешь слинять, делай все медленно и неправильно.

Все запутано и время стремительно, звука еще не было - эхо раздается, не успел еще стать крепче, уже убит. Начинаю смеяться, а когда заканчиваю, уже страшно, но все вокруг почему-то смеются и смотрят как на идиота. Получается, homo sapiens появился на этот свет для того, чтобы его научили сдерживать отрыжку, не чавкать, следить за модой, зачесывать волосы в кок, и это есть посвящение, подготовка к подъему на высшую ступень эволюции, названную Prosumer - профессиональный потребитель (professional consumer).

Вспоминаю свою пуделиху и заповедь, которую прочитал у Венечки: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный», ту заповедь, ради которой все и затевалось. Так вот, моя сука была ближе к совершенству, чем Prosumer, цельная она была потому что, такая, какой по Плану и задумывалась. С другой стороны, можно предположить, что если бы я ей рассказал о крестовых походах и инквизиции, она не была бы такой цельной. Да ну, ерунда. Это значит нужно предположить и то, что узнав о крестовых походах и инквизиции, она стала бы нигилисткой и обосрала бы мне весь дом. Не была она такой дурой. Написала, правда, один раз в ботинок, но это как раз потому что умная, а я сам тогда был виноват.

Кому Венечка, кому Коленька, с той же стороны. Мы живем в свободной стране в конце-то концов! Вроде бы... вот в какой я сейчас стране? а не все ли равно, зарекся же о географии думать... Смирись и попустись - ты в Греции. Слушай, что Гераклит говорит: "Природа стремится к противоположностям и из них, а не из подобного создает согласие, гармонию". Допустим. Допустим, Природа создала Венечку... ну тут и допускать нечего - однозначно и неоспоримо Природа, раз его до сих пор любят и я люблю, да что там люблю - родная душа! - значит Природа и мама с папой. Но вот я хочу посмотреть в глаза той Природе, которая накосячила Коленьку и его продукт - изящно-компактного-кушаю-мало-покупаю-много! В сторону эмоции, только логика. Допустим, Венечка и Коленька - противоположности. Допустим, Природа, создав Венечку, создала и Коленьку, дабы Солнце всходило на востоке и заходило на западе, а не наоборот. Допустим. Но где же здесь блядь гармония?

Михалыч, большая была очередь? Кто последний? Что значит не принимают? Безобразие! Я буду жаловаться, развели коррупцию, понимаешь!.. И сколько я на этом наварю? Неплохо, неплохо...

Дело, конечно, не в гламуре и не в метросексуализме. Дело в языке. Есть какие-то смыслы, которые язык не принимает, не растворяет в себе, смыслы, не органичные языку, как не органична нефть на поверхности моря и на крыльях птицы, обреченной ползать пока не сдохнет. Стиль кок - это нефть на крыльях птицы, но это и сама птица, забывшая о радости полета. Стиль кок - это стиль менеджера-комиссара Коленьки, который всячески пытается меня убедить, именно меня пытается убедить, что птицы не летают, что так и было. Дикэ постигнет мастеров лжи! Мораль сей басни такова: дело не в гламуре, это - следствие, дело в экологии.

Цитата из журнала Еllе написана кириллицей, здесь нет ни одного англицизма, тем не менее, она не по-русски. Русский язык - это не кириллица, и не отсутствие англицизмов. Русский язык, как и любой другой язык, это память народа, его история, мудрость, поэзия, сила. Язык - это возможность помыслить историю народа, помыслить ее смысл, помыслить себя как часть этой истории. Или не помыслить, это уж как получится. Язык - это еще и инструмент власти, но, соответственно, и возможность обретения свободы. Или призрака свободы, это уж как получится. Радость свободы - среди своих. Язык способен разделить своих на своих и чужих. Журнал Еllе прислал мне Сообщение. Наверное, я его неправильно прочитал.

Слова напоминают всегда разные вещи - может, это от настроения зависит или от времени года? Иногда вспоминаю старую шутку про логос и ложь, иногда - снежинки, один из самых фантастических примеров самоорганизации материи из простого в сложное.

Федор Михалыч, недавно видел девушку, а на ней колье с бриллиантом «Слезинка ребенка»... И почему вы вечно смеетесь, что здесь смешного? Удивляете вы меня. А вот мне никак не привыкнуть. Мы пишем кровью, они стебутся над написанным, мы стебемся над их стебом над нами в муках написанным... Получается, мы стебемся сами над собой? И с этим согласен - длинно пишем. Взять вашу Легенду о великом инквизиторе. Много правильных слов про нее написано, очень много. А всего-то надо было вспомнить название главы Qui pro quo, слово исповедь и жест Пьера Менара. Ну, слава Богу, а то боялся опять пошлете.

Как делаются из мух слоны

Ворона и Лисица

                                                                                                                А.Т. Фоменко посвящается

Была старая английская поговорка: «Не сделать шелкового кошелька из свиного уха». В ХХ веке сделали. И не потому что вдруг возникла такая производственная необходимость, а чтобы доказать: нет ничего невозможного. Была в 60-70-е годы того же века популярная игра «в муху и слона». Суть игры в том, что берется слово «муха», затем, изменив только одну букву, получаем слово «мука», и далее, меняя каждый раз только одну букву, нужно получить слово «слон».

Играли «в муху и слона» и на механико-математическом факультете МГУ, когда там учился А.Т. Фоменко, ныне академик (это звание получено за вполне адекватные математические труды), создатель Новой Хронологии (а это хобби). Сегодня А.Т. Фоменко для обоснования своей исторической концепции читает слова то справа налево (Ашур - Ра-ша), то часть слова - справа налево, а другую часть - слева направо (нор-маны - Ром маны). Сегодня А.Т. Фоменко доказывает, что в начале цивилизации, при переходе от неолита к эпохе металлов, люди объединились в одну огромную империю, что эта мировая империя была создана русскими.

В то же время А.Т. Фоменко называет все, происходившее ранее X в. н.э., «историческим фантомом». В качестве «доказательства» того, что не было Древней Греции, он приводит картину Лукаса Кранаха Старшего «Суд Париса», 1529 г. Парис на этой картине в латах средневекового рыцаря. Поэтому, считает А.Т. Фоменко, Троянская война и крестовые походы происходили в одно и то же время. Академик, занимающийся историей, не знает значения слова анахронизм? Не верю. Это слово знакомо любому студенту-гуманитарию, а при хорошем учителе - и школьнику.

Следствием увлечения А.Т. Фоменко игрой «в муху и слона» стали три полки его трудов и две полки трудов под рубрикой «Анти-Фоменко» в Центральной Городской библиотеке Петербурга.

Математики уже давно занимаются сокращением истории. Если быть точным, изначально и до сих пор они сокращают повторы в истории. Сначала Ньютон сплющил Землю - сказали спасибо, затем сплющил историю. С.Я. Лурье: «Главной задачей Ньютона было такое сокращение египетской и греческой хронологий, чтобы они пришли в гармонию с хронологией библейской. Так как, по Манефону, египетские цари непрерывно царствовали более 15 000 лет, то простые приемы (сокращение длительности каждого царствования и т.п.) не могли привести к нужным результатам. Оставался радикальный приём — отожествление и выбрасывание: царь А отожествлялся на основании ряда признаков с царем В, жившим за много лет после него. Так как А и В тождественны, то ясно, что царей, правивших между А и В, в действительности не могло существовать; значит, они выдуманы египетскими жрецами, чтобы прославить древность своего народа».

Ментальность человека Древнего мира ориентирована на традицию, а не на новаторство. Соответственно и древние «историки» оценивали «повторы» как нечто положительное в противоположность уникальному. И об этом сегодня можно прочитать в учебниках по истории.

Несмотря на все это, мы считаем, что А.Т. Фоменко идет в правильном направлении, вот только выбрал он слишком легкий путь, что объясняется отсутствием конкуренции в его нише. Мы полностью согласны с А.Т. Фоменко - историю давно пора сокращать, но зачем же так грубо? Дешевый популизм, ориентация на двоечников и лентяев.

Лишь недалекий, немузыкальный ум спсобен увидеть в любом повторе избыточность. Повторы можно обнаружить не только в истории, они есть везде - в структурах космоса, ДНК, музыки, языка. Возьмите рефрен, припев или репризу - они передают значительную дополнительную информацию. Без повторов в ДНК мы бы, возможно, не были столь эмоциональны и экспрессивны.

О крестовых походах

Сокращать надо историю, прав А.Т. Фоменко, абсолютно прав. У нас с А.Т. Фоменко остались лишь методологические разногласия. Например, мы никак не можем согласиться с тем, что он объявляет «историческим фантомом» все, происходившее ранее X в. н.э. Это ошибка, которая ведет к нарушению причинно-следственных связей. Например, становится совершенно непонятно, с какого такого перепуга начались крестовые походы, какие такие общественно-политические проблемы обусловливали столь массовые миграции населения с XI по XV века. Непонятны причины и массового психоза детей во Франции и Германии в 1212 году, когда 25 тысяч подростков вдруг сорвались с насиженных мест, сели на корабли и отправились в Палестину (Крестовый поход детей). Порочная методология А.Т. Фоменко превращает этих детей, большая часть которых погибла во время похода или была продана в рабство, в фанатов непонятно какой идеи, едущих непонятно за чем.

Методология А.Т. Фоменко не позволяет ответить и на вопрос, по какой такой случайности во время Четвертого крестового похода (1202—1204 гг.) прекрасные мужи Европы, на одеждах которых красовались кресты, и которые собирались освобождать Иерусалим от мусульман, вдруг оказались у стен православного Константинополя, взяли этот город и в течение нескольких дней убивали столь же прекрасных мужей и их детей с такими же крестами, насиловали их жен и матерей с такими же крестами, разрушали и грабили храмы с такими же крестами? Как методология А.Т. Фоменко может помочь объяснить, почему католики считали Византийцев еретиками, а во время Второго крестового похода крестоносцы уже говорили, что «греки вовсе не были христианами и что убивать их - это меньше, чем ничто»?

В мучительных и, к сожалению, ни к чему хорошему не приведших поисках смысла, я открыл книгу Завоевание Константинополя Жоффруа де Виллардуэна, хрониста Четвертого крестового похода, и на первой странице прочитал о проповеди крестового похода папой Иннокентием, который давал такое отпущение грехов (grant pardon) крестоносцам: «всем тем, кто возмет крест и прослужит Богу в войске один год, будут прощены все грехи, которые они содеяли и в которых исповедались». Это, конечно, объясняет причину убийств и вандализма, совершенных группой лиц в Константинополе, но в то же время никак не объясняет причину убийств и вандализма, совершенных группой лиц в Константинополе.

Порочная методология А.Т. Фоменко всячески препятствует в поисках смысла крестовых походов, оставляя тягостное и тревожное ощущение полного бреда, что согласуется с ощущениями и опытом в изучении истории крестовых походов П. Слотердайка, который в Критике цинического разума говорит о «шизоидном развитии христианства»: «Крестовые походы, провозглашенные священными войнами, были социально-психологическими взрывами протофашистского свойства. Они представляли собой канал для выхода тех энергий, которые накапливались при конфликте двух взаимоисключающих этик в индивидуальной и коллективной душе. В священной войне из не дающего жить противостояния религии любви и этики геройства возникает вполне позволяющий жить призыв: «Этого хочет Бог!» В этой фикции нашли свою разрядку мощные противоречия на удивление потомкам, которые не могут отыскать ни военных, ни экономических, ни религиозных резонов в несказанных лишениях и проявлениях отваги во времена крестовых походов. Идея крестового похода - наряду с преследованиями ведьм, антисемитизмом и фашизмом - представляет один из наиболее впечатляющих примеров того, как одна официально провозглашаемая, коллективная безумная идея способна «снять» индивидуальное безумие у бесчисленных отдельных людей, души которых раздираемы конфликтом между религией любви и милитаризмом. С 1096 года священная война выполняла в западных цивилизациях роль клапана для выпуска излишнего пара; под давлением собственных внутренних противоречий и безумств с этого момента начинают искать внешнего сатанинского врага и ведут против него самые что ни на есть священнейшие войны. Психограмма христианских цивилизаций включает в себя риск этого протофашизма; в кризисные времена, когда ощутимо обостряется жизненная непереносимость этих противоположных этических запрограммированностей, регулярно наступает момент, когда это давление вырывается наружу».

Стиль кок не появляется на пустом месте, у всего когда-то бывшего, настоящего и будущего в этом мире есть своя причина. Стиль кок, как и фашизм, был, есть и будет. Стиль кок можно обнаружить в самых неожиданных местах, я их нашел в сюжете комментария к приведенной выше цитате из хроники Жоффруа де Виллардуэна: «Часто применяемый Виллардуэном термин pardon или grant pardon означал в XIII в. частичное или полное прощение грехов католической церковью - индульгенцию (от лат. indulgere - оказывать снисхождение). Индульгенцией называлось также письменное свидетельство (удостоверение) об отпущении грехов, выдававшееся церковными властями. В XII-XIII вв. индульгенции все чаще стали предоставляться за деньги и вскоре превратились в одно из средств обогащения духовенства; позднее даже издавались папские "таксы" отпущения грехов - своего рода прейскуранты, предусматривавшие ставки оплаты всевозможных нарушений нравственных норм. Со временем папством были введены индульгенции и на еще не совершенные, т.е. на будущие грехи, даже на грехи лиц последующих поколений, своеобразные "пропуска в рай" для потомков».

Я и инквизиция

В Геленджике, в августе 2007 года, автобус ждал, взял стаканчик вина, присел в тени под деревом, попиваю, на девушек мимо проходящих и одетых с удовольствием смотрю, никого не трогаю, а между тем тревожно почему-то. И вот вдруг совершенно неожиданно, в тот момент когда мой левый глаз провожал одну девушку, а правый встречал другую, открылся мой третий глаз и узрел он, что напротив, рядом с входом в какое-то госучреждение, стоит пыточное кресло - с шипами, с ремнями, все как полагается. Смотрю, что на табличке у входа написано, и удивляюсь: «Налоговое управление Краснодарского края». Рядом табличка поменьше, сразу не заметишь: «История пыток. Выставка». В одном здании с налоговой, один вход. Хорошая шутка. И как же приятно, черт побери всех инквизиторов, когда есть возможность конвертировать время встречи с ними в объем стаканчика вина, а когда тебя приглашают войти внутрь, ответить вежливым отказом и показать билет на автобус.

Была ли инквизиция в России?

Говорят, что в России инквизиции не было. Инквизиция не была допущена на российскую землю лишь потому, что религиозная жизнь Московского государства не могла регулироваться западной Церковью. Но руки кое у кого чесались. В 1480 г. новгородский архиепископ Геннадий Гонзов встречался с послом императора Максимилиана I Георгием Делятором, проезжавшим через Новгород. Тот рассказал Геннадию о борьбе Фердинанда Католика с ересями. В послании московскому митрополиту Зосиме Геннадий выразил свое восхищение подобной деятельностью испанского короля, «что на лихих крепко стоит»: «Сказывал посол цесарев про шпанского короля, а имени ему не помнит, тот король очистил свою землю от ересей жидовских».

Вот сразу видна инквизиторская сущность Геннадия - сам ведь забыл имя «шпанского короля», а на посла сваливает! Полу-фанатик, полу-плут. Спалился ты, Гена!

В «Речах посла цесарева» Геннадий рассказывает, как на деле он использует инквизиционную практику Фердинанда Католика: он устраивал в Новгороде «позорные вождения по улицам» осужденных еретиков, посаженных на лошадей, лицом к хвосту, в вывороченном платье, в берестяных остроконечных шлемах с мочальными кистями, «в каких изображаются бесы», в венцах из сена и соломы, с надписью «Се есть сатанино воинство!». В таком наряде их возили по новгородским улицам, встречающиеся плевали им в глаза и кричали: «Вот враги Божии, хулители Христа!» В заключение на еретиках зажигали шлемы.

Единомышленник Геннадия, главный представитель «казнящего направления», Иосиф Волоцкий в Москве достиг большего: запылали не одни шлемы, но и сами еретики. «Дьяка Волка Курицына, Ивана Максимова, Дмитрия Коноплева, какого-то Митю Пустоселова сожгли в клетках. Некраса Рукавова, по отрезании языка, отослали в Новгород и там сожгли вместе с архимандритом Юрьевским Касьяном, братом Касьяна Иванкою Самочерным и многими другими».

Однако зрелище горящих еретиков не обратилось на Руси в постоянное. Ни Геннадию, ни Иосифу не удалось стать учредителями инквизиции. Иван Васильевич спрашивал Иосифа Волоцкого: «Как писано, нет ли греха еретиков казнить?».

А 1937-й год? Inquisitio означает 'расследование', без всяких религиозных коннотаций. «У всех инквизиция была, а у нас ее не было, как так?» - подумал товарищ Сталин. «Выполнить и перевыполнить!» - откликнулись соратники, и закипела работа с разнарядками и отчетами, с выговорами за нерадивость с занесением или без права переписки, с награждением особо отличившися орденами, квартирами, царскими сервизами, повышениями по службе.

Дыба, конечно, пугает, она не может не пугать нормального человека. Но за дыбой вижу ее инженера, его физиономия тревожит меня почему-то больше. При этом хорошо понимаю - конструктор дыбы тоже нормальный человек, ему тоже было чего пугаться, да и вообще, изобретательство - его профессия.

По ночам мучают кошмары, в них нет пыток, нет расстрелов, ко мне приходит К.Л. Зелинский и каждый раз рассказывает одно и то же: на встрече у Горького в октябре 1932 г. Сталин говорил писателям: «Есть разные производства: артиллерии, автомобилей, машин. Вы же производите товар. Очень нужный нам товар, интересный товар - души людей. Да, тоже важное производство, очень важное производство души людей».

По ночам ко мне приезжают в вагонах красного дерева 120 советских писателей, они кушают икру, заморские фрукты, пьют настоящий коньяк, 17 августа 1933 г. они по приказу ГПУ отправились на Беломорско-Балтийский канал прославлять грандиозную стройку века. На «смерть-канале» к тому времени уже погибло 50 или 200 тысяч человек, кто их считал. Ко мне приходят 36 советских писателей, которые прославили стройку века в книге «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства 1931—1934 гг.».

Обычные люди. Ходили на рыбалку, по грибы, на партсобрания, на Лебединое озеро, читали классику, обсуждали прочитанное, пили вино, танцевали. Нормальные люди. Вокруг меня, рядом со мной. Что не так?

Как был раскрыт международный заговор
Очень важная глава, в которой решаются судьбоносные вопросы,

а автор вносит свой скромный вклад в развитие революционной теории

Как уже было замечено выше, в любой эпохе можно обнаружить огромное количество граблей и шишек. Если мы и дальше будем идти в том же направлении, однажды, проснувшись, мы увидим этот мир как одну сплошную Шишку. Некоторые безответственные товарищи были бы этому только рады, и не скрывают своей радости когда кто-то наступает на грабли. Чем хуже, тем лучше, - злорадствуют они. Группа аналитиков нашей школы заподозрила наличие заговора, целью которого является переименование планеты Земля в планету Шишка, аналитики узнали, что метод борьбы заговорщиков - террористическая деятельность с использованием граблей. Мы решительно протестуем против данного утопического проекта. Одумайтесь, пока не поздно!

Товарищи, вспомните, что совсем недавно вы были еще нашими товарищами, и лишь ветрянка разделила наше движение, разорвала единство наших рядов. За время вашей болезни мы в корне пересмотрели наши позиции и нашли решение, которое, возможно, будет приемлемым для всех нас. Вы предлагаете Революцию. Мы все хорошо знаем, чем заканчивались все Революции - ничем хорошим. Правое крыло 2-го корпуса предлагает альтернативу. А что, если миновать стадию Революции как стадию Бояна, и начать сразу со второй стадии - Контрреволюции. Согласны, это несколько необычное решение, но оцените его нетривиальность, а самое главное - неожиданность. Все ждут Революцию, враждебные силы не дремлют, повсюду рыщут в поисках революционеров, а на нас внимания не обращают вовсе, как будто мы в шапках-невидимках. Враждебные силы сосредотачиваются в одном месте, и тут вдруг мы совершенно в другом месте снимаем шапки-невидимки и начинаем Контрреволюцию. Успех обеспечен! Предлагаю перейти к прениям по данному вопросу.

- Мальчики, мальчики - время, все на процедуры.
- Марь Иванна, совсем чуть-чуть, очень важная проблема на повестке дня...
- А вы, товарищ Энгельс, можете остаться, витаминчики мы вам завтра колем, так что спокойно решайте вашу проблему, мальчики вернуться, а у вас уже проблема решена, то-то они обрадуются.
- Спасибо, Марь Иванна, вы очень добры.

Как я боролся со Злом, и победил его

Как я обнаружил в ходе исследований, наиболее тревожащие моменты истории, вызывающие особое беспокойство и утрату всяческих надежд, имеют тенденцию к повторяемости, или, как я это называю - боянированию. Взять те же крестовые походы. Их было целых 15 - 9 из них пронумерованы, 6 известны под собственными именами. Крестовые походы убираем все, на душе сразу стало легче. Цифра 15 меня пугает: было 15 тысяч войн, зафиксированных в истории человечества. Тут тоже все просто: убираем все захватнические, оставляем освободительные. Инквизицию убираем напрочь, и слышать про нее не хочу. Эпидемии убираем, стихийные бедствия убираем, кораблекрушения убираем, до окончания процедур не успею. Надо решать вопрос кардинально, с истоков, с Древа познания - Зло отпилили, Добро оставили. Лихо получилось! Однобоко немного, но ребятам понравится. Да, коррупцию забыл, очень странное явление, одни говорят, что это препятствие к экономическому росту и развитию, а другие: не подмажешь - не поедешь. Аналитики придут, пусть разбираются, а то опять накосячу, Марь Иванна рассердится, будет не жопа, а сплошной витамин.

Кроме того, моя методология позволяет решить и проблемы в личной жизни. Вот взять Нерона - очень противоречивая личность. Тацит пишет о Нероне: «с раннего детства устремил живость своей души на другое: лепил скульптурные украшения, занимался рисованием, пением, учился править лошадьми на ристалище» (Анналы ХШ, 3). Вот не дает мне покоя это «на другое». Вообще в основе метода изучения истории нашей школы - детали, мелочи, пустяки, мусор, именно им мы уделяем первостепенное внимание, именно сор в первую очередь выметают из дворцов, заметая следы, именно сор мы ценим на вес золота.

В первую половину жизни Нерона его учителем был Сенека. В 56 г. философ написал для будущего императора трактат «О милосердии [De Clementia]». В первую половину жизни Нерон был милосердным, «интересовался культурой», а вот во вторую половину его будто подменили - интриги, отравления конкурентов, оргии, казни, беременную жену ногой в живот пнул, после чего та умерла, христиан вместо факелов на столбы вешал и ночью поджигал. Как мы поступим с Нероном? Да очень просто. Первую половину Нерона оставляем, вторую убираем. Пусть компактным теперь походит. Долой перверсии из истории! Долой противоречия и неискренность! Белые и пушистые всех стран, соединяйтесь!

Так, а что в моей биографии неприятного было? Во втором классе я убежал от пацанов, которые мне морду хотели набить. 40 лет меня это беспокоит, до сих пор почему-то стыдно. Скорее убираем, скорее... И ни одна женщина мне не отказала... и впредь не откажет... Какая удача! Я же теперь могу и будущим управлять. Вот это настоящий успех! Это же наиболее убедительное доказательство правоты нашей школы!!! Да, никто мне не отказывал! Даже девушка Таня из Владивостока. В Питере не дала, сказала, если любишь, приедешь. А мне что, мне 17 лет, я и поехал. Семь суток туда, семь обратно. Только зачем мне сейчас этот хэппи энд? Как-то банально будет. Съездить из Питера во Владик потрахаться. Разве это сюжет? А вот съездить из Питера во Владик и не потрахаться - вот это сюжет! Так что я девушке Тане даже благодарен - и за сюжет, и за море, и за сопки. Мне вообще по жизни с обломами везет, что ни облом, то сюжет, и почти всегда позитивный. Никто не слышал? Марь Иванна лузеров не жалует, лишние уколы мне не нужны... Ну ты и лох!.. Марь Иваааааааннна! Где же вы, голубушкааа? Отольются тебе наши слезки, старая сука! Накажу! Как же я тебя сейчас накажу! А как же я ее сейчас накажу? Естественно, противоестественно! Главное, ничего не перепутать, сосредоточиться, вспомнить о чем-нибудь приятном, погода вот ясная, идет уже, шаркает, улыбнуться надо, нет, не надо, наоборот надо…

А еще нашу методологию можно использовать в психоанализе. Идея принадлежит А.Т. Фоменко, но довели ее до ума мои ученики. Допустим, приходит к врачу пациент.

- Что беспокоит, батенька?
- Да вот, доктор, тещу убил.
- Хотите об этом поговорить? Конечно, можете поговорить. Но есть ли смысл? Вы женились на сироте, батенька. Следующий!

Вообще-то, А.Т. Фоменко замечательный человек. С чувством юмора определенно. И даже честность в нем есть, весьма своеобразная, но есть - он вот спер часть истории, и честно признался: да, спер, вот это спер и вот это. Конечно, неприятно, но ведь известно, чего не хватает. Всегда можно прийти и попросить отдать. Может, он вообще честный коллекционер. Кто-то марки собирает, кто-то - утюги старинные, а Фоменко - эпохи. Честный коллекционер ведь может в гости позвать, чаю попить или еще чего. Он тебе потом и коллекцию покажет, может, у него что лишнее окажется, что тебе нужно. Допустим, я хочу разобраться с причинами крестовых походов, а для этого мне нужны первые века христианства, а у Фоменка они как раз есть, вдруг они ему больше не нужны. А у меня Смута есть, не влезает больше Смута в мой шкаф, надоела мне Смута, а он ее, может, как раз ищет. Вот мы и обменяемся, и разойдемся довольные друг другом. Может, он мне еще и пару походов викингов подарит, все равно ведь у него не полная серия.

Недавно встретились с другом, взяли по пиву, зашли в 13-й дворик, а там пацаны знакомые, поздоровались, рядом сели. Меня в то время как раз Фоменко тревожил, никак не мог разобраться, кто он такой, чего добивается. Вот я и поделился с другом своими сомнениями. Друг высказал свою точку зрения по этому вопросу, а пацаны - свою.

- В натуре мутный персонаж, не просечь его масти, - сказал один, - одно верняк, лохов разводит, но не простой жулик, походу авторитетный вор - всю историю на гоп-стоп взял, и погоняло - Академик.

- Кой хер Академик! - возразил другой. - Чем слушал? Это он на своей математической малине Академик, а среди них, как ее, гуанитариев - Апельсин. Был Апельсин. Ты ведь, Саня, дал ему уже по ушам выше. Шелупонь он беспонтовая, рамсы попутал, крысятничает, эпохи с общака тупо ныкает, шухер уляжется, он, мышь позорная, ляжет на дрейф, и в одну харю будет вспоминать за нафталин. Не проведешь нас коридором!

Поблагодарил я тогда пацанов за ценные замечания, а вот сейчас сидел, думал, и опять сомнения стали закрадываться. Было мне намедни видение - явился ко мне А.Т. Фоменко и задал лишь один вопрос: А ты чо такой дерзкий? Вспомнил видение, и прозрел. Не коллекционер Фоменко. На вшивость он нас всех проверяет. Подрежет академик одну эпоху - мы возмутимся, в ответ книжку напишем. Подрежет другую, мы в ответ конференцию соберем, коллективную монографию издадим. А Фоменко смотрит с лукавым прищуром как серия «Антифоменко» растет, лузгает семки, и дальше подрезает эпоху за эпохой.

И ведь все правильно авторы «Антифоменко» говорят, на все ошибки академика указали. Почему не работает? Может быть, дело не в дискурсе, не в том, что плюс, помноженный на минус, дает минус? Может быть, мы ошибаемся в том, что пытаемся решить задачу привычным способом: раз есть ошибка, значит ее нужно исправить, исправили ошибку - решили проблему. Может быть, мы лишь успокаиваем себя, свою совесть тем, что правы? Может быть, наша научная правда есть правда в частностях, и в данном случае вообще не есть правда? Похоже, Фоменко очень грамотно нас развел. Ему удалось канализировать энергию возмущенной научной общественности всего лишь одним элегантным жестом мага - подсунув не ту задачу, которую нужно решать на самом деле. И сколько же таких магов среди нас!

Маги - они такие. Произнесут одним им ведомое тайное заклятие - и там, где только что было белое - черным черно, чернее, чем в черную ночь.

Часть вторая

Миссия выполнима. Отпустило!

Зря я План искал. Не надо было его искать. А находить тем более. Знаете, что там было? Вы не поверите! «1) Начать статью с рекламы добра...». Я и забыл совсем про этот парадокс. Даже глазам не поверил, думаю, что за мудак это писал, пригляделся - почерк-то мой. Оказывается, я всего-навсего статью должен был написать. И вот что получилось... как же меня занесло...

Почему-то в Плане всего один пункт. Ведь Марь Иванна что-то такое говорила, была у нее своя концепция, очень простая и ясная, ну да - настолько простая, что записывать не стал, а теперь забыл. Придется импровизировать. Фото где-то было, где фото? вот оно. Блики какие-то... папарацо недоделанное, хоть бы ракурс другой выбрал!

Надо срочно все переписывать. Не успею ведь... Может, сократить? убрать все лишнее, все недоброе, всю эту мифологию - какой нормальный человек поверит, что все это может быть на самом деле, дурдом какой-то. А ведь и дети могут прочитать - что они подумают. Ужас! Где тут положительный пример, где герой нашего времени, где оптимизм? Сплошная чернуха, блядство и прочие перверсии мозга. Дерьмо ему видите ли не по душе, Геракл нашелся. Здесь твоя родина, сынок! Сокращать надо. Как Лев Толстой, классик наш, с бородой на бога похож - вот герой, вот титан! Не верю! - и вырубил своим классическим топором все, во что нормальный образованный человек не верил, и насрать, что кровью написано. Раз образованный человек не верит, значит плохо написано. И мне образованный человек не поверит, скажет: исказил действительность, где ссылки на источники?

А если сократить весь негатив, что останется? первый абзац про бабочку и все... да и то свидетелей не было, и это мифология. Переписывать надо. Не успею... а вовремя не сдам в номер, Марь Иванна вздрючит, тем более после вчерашнего... ох как неловко вышло, право, стыдно, надо чаще на свежем воздухе бывать и лучше питаться, и витамины ведь регулярно получаю, есть, видимо, у них побочный эффект, надо этой гипотезой с Марь Иванной поделиться... строгая, но справедливая она у нас, если бы не она, кто бы тогда знал про нашу стенгазету Deja vu. Хорошее название, что-то с памятью связано, Марь Иванна придумала.

Странная реклама. Вроде, все просто и ясно, но есть здесь и загадка, некий парадокс - очко Чеширского кота. Вроде, все правильно, но как-то не так правильно, как-то так не так правильно, что думал, думал, и в пень встал. Очень похоже на добро, но и подвох есть, незаметная червоточинка, как в яблоке, Dead Sea apple - с виду красивое, внутри червячок живет, съест человек червячка и незаметно дуреть начинает. Червячки, бывало, и на кораблях заводились - в пище и в деревянном днище. Не заметит боцман червячков, выйдет корабль дураков в море, и больше его никто никогда не увидит. Если бы не Босх с Брантом, мы бы так и не узнали, что корабль дураков - реальность.

Что же сказать про это странное добро? Настроиться нужно правильно. А что в этом случае правильно? В этом случае правильно то, что не правильно в другом случае, прямо противоположном этому случаю.

Пожалуй, неискренность. Это ключевое слово в данном случае. Очень меня всегда тревожит неискренность, а еще более - несправедливость, а когда с глупостью сталкиваюсь, голова начинает болеть. А тут они все вместе соединились, как магнитом притянуло. И надо ж было такому случиться, что я мимо в час пик проходил. И меня затянуло - только взглянул на рекламу, будто кто по башке шандарахнул, даже искры из глаз посыпались. Стою напротив, заглядываю в этот зеркальный омут, а искры сыпятся, сыпятся, сыпятся, медленно так сыпятся, долго-долго, как снежинки в солнечный зимний день в Павловске, когда шел себе не спеша по тропинке, снег поскрипывал - морозец! - такой звук приятный, и снежинки тоже не спеша с неба спускались, искрясь в солнечных лучах, плавно так, и такие они красивые, удивительно красивые и все по-разному красивые, как цветы, как при замедленной съемке в передаче о природе, один раз видел как слон шел к водопою - где-то в Африке - а на тропе прямо на его пути черепаха ползет, оператор гениально снял - крупным планом и черепаху, и огромные ноги слона, слон приближается к черепахе, та прячется в свой панцирь и замирает, а слон медленно через нее перешагивает, а когда черепаха оказалась под задней ногой, эта нога на секунду зависла над черепахой, подошвой очень осторожно слон нащупал панцирь, и поставил ногу рядом, и уже быстрее пошел к воде. Один только раз повезло увидеть такое. Но не однажды замечал - когда балуюсь с пультом и попадаю на фильм про животных, первое, что вижу - львица несется за антилопой, или гепард уже кого-то догнал, вцепился зубами в горло и заваливает на землю, или стадо зебр переплывает реку, а крокодил выжидает, когда одна из зебр окажется рядом с ним. Дело, конечно, не в том, что слон лучше крокодила, тем более, добрее. Природа, когда творила слона и крокодила, еще не знала про бинарные оппозиции и не умела делать неправильных или некрасивых вещей, и басни Природа тогда не сочиняла. Дело в какой-то странной тенденциозности и неискренности нашего телевидения. Или когда про животных, это уже не для человеков? Может, это сверхчеловеки своих детенышей таким образом воспитывают. Теремок-2.

Опять отвлекся. Это неправильно. Хотя, если только правильно и не отвлекаться, очень с ума сходишь, а когда отвлекаешься, мысли неожиданные приходят. И ведь, может, никогда бы не встретились эти мысли, если бы шел прямо, не останавливаясь. А тут вот свернул с колеи, присел покурить, вот мысли неожиданно и догнали. Ведь все наши беды от этих сверхзвуковых скоростей - мысли за нами не поспевают. Какие-то мы сверхмысленные стали, все бежим, бежим, как будто боимся чего-то, как будто догадываемся, что именно сзади наши мысли, и от них убегаем, при этом делаем вид, что хотим догнать другие наши мысли, которые впереди, и бежим, бежим, от одного зайца убегаем, другого догнать не можем. Это забавно или тревожно?

Очень все быстро происходит, слишком быстро, голова даже кружится от этого мельтешения. Как будто какой-то цензор сделал из Солнца стробоскоп, и я получаю лишь половину нужной информации. Но вот Р. Барт в работе Удовольствие от текста заметил, что наиболее эротичными являются те места нашего тела, где одежда лишь слегка приоткрывается: «эротичны, как известно из психоанализа, явления прерывности, мерцания: например, кусочек тела, мелькнувший между двумя частями одежды... соблазнительно само это мерцание, иными словами, эффект появления-исчезновения». Психоанализ, конечно, наука авторитетная, но вот выражение клиповое мышление тревожит. Червячок в яблоке. Одно из значений глагола to clip - "обманывать, надувать", в сленге - "обворовывать, обчищать" (о карманниках). Мне не нравится, когда кому-то лезут в череп без его согласия, не нравится мне лоботомия, даже виртуальная.

Надо все-таки попытаться вернуться к тому, с чего начал. Поскольку сильно отвлекся, лучше это сделать постепенно. Вот по поводу проблемы быстро или медленно. Надуманная проблема. Какой нормальный человек во время секса будет обсуждать - медленно или быстро? Все индивидуально и по ситуации, тогда не нужны слова и прислушиваешься к дыханию. Так и с чтением - что-то надо читать быстро, что-то вовсе не читать, но если мы будем читать только быстро и окажемся не способны овладеть забытым искусством медленного чтения, рискуем превратиться в кроликов.

Лишь ленивый ум способен раз и навсегда противопоставить быстрое и медленное по принципу хорошее-плохое. Тем самым этот ум упрощает себе решение всех последующих задач - сделав выбор один раз, он избавляет себя от необходимости повторения процедуры выбора. Парадоксальная ситуация: свобода в отказе от свободы. С другой стороны, этот ум никогда не окажется в ситуации осла, умершего от голода между двумя одинаковыми стогами сена.

В дзэн это означает "остановку ума". Такуан Сохо, мастер дзэн и автор рецепта квашения редиски, в своем послании мастеру фехтования говорит: «Вы внезапно замечаете меч, занесенный над вами. Если вы задумаетесь о мече и о том, что произойдет, когда этот меч вонзится в вас, ваш ум остановится на приближающемся мече, ваши движения будут скованы, и противник одолеет вас... Воин сознательно следит за своим телом только в начале обучения».

Если человек постоянно задумывается, в какой руке держать нож, а в какой - вилку, лучше ему есть руками. Если человек, получив удар по правой щеке, начинает выбирать между ресентиментом и толерантностью, лучше рабу подставить левую щеку. Свободный моментально ответит ударом на удар. Человек чести сделал свой выбор заранее, это единственно возможный для него выбор, только так он может сохранить свою свободу. Он не имеет права на остановку ума, даже если знает, что перед ним бретёр. Это работает когда черное черно, а белое бело, когда меч настоящий и зло настоящее. Ситуация меняется когда гирька подпилена, у всех есть алиби, на месте бретёра - провокатор и предатель, а на месте одного человека - толпа. Ситуация изменилась еще несколько тысячелетий назад, и тогда к человеку чести пришел человек чести.

Жизнь похожа на игру Дозор, но есть некоторые отличия. Как и в игре, в жизни мы получаем сообщения, которые нужно расшифровать, и подсказки, помогающие в расшифровке, и все это для того, чтобы помочь дойти до цели. Отличие в том, что в жизни целей и сообщений гораздо больше, чем в игре, и не все они отправляются для того, чтобы помочь нам, некоторые хотят запутать, завести подальше от цели или даже в противоположную сторону. Иногда это происходит просто по ошибке - ты получаешь письмо, предназначенное адресату, у которого другая цель, другая судьба.

Пифия и не говорит, и не утаивает, а подает знаки, - говорит Гераклит. Каждому времени - своя Пифия, свои знаки. Времена не выбирают... Реклама добра - знак, сообщение. Скажу больше, реклама добра - чудо. Именно чудо. То чего не должно было быть, но почему-то есть. Реклама добра не может быть лучше или хуже. Рекламы добра не может быть в принципе. Словосочетание реклама добра возможно лишь как пример оксюморона - как живой труп или светская чернь. Но никак не возможна реклама добра в людном месте (если, конечно, это не reclamatio). Если это все же реклама, и вы ее видите, то должны со смирением признать очевидное и неумолимое: чудеса иногда случаются.

В наш рациональный век, наверное, будет не лишним объяснить пользователям, как это чудо работает. Все очень просто. Достаточно прочитать незамысловатые, похожие на заклинание мага, слова: «Самое главное в человеке - доброе сердце». И все - ты уже добрый. Во всяком случае, должен стать добрым к 2010 году, к моменту завершения «профилактики проявлений ксенофобии». Не станешь добрым, отключат газ. Но пока не опубликована статистика, и мы не знаем, насколько увеличилось количество добрых людей в Петербурге за время действия программы «Толерантность», сколько среди нас сочувствующих, колеблющихся и еще не охваченных, мы даже не знаем процентное соотношение добрых и недобрых в культурной столице. Поэтому делать какие-то выводы пока рано, не пришло еще время делать выводы, но близится время, совсем рядом оно.

Так что же конкретно можно сказать про добро... как же оно меня достало! сентябрь уже, а девушки все еще в прозрачных платьицах, каблучками под окном цокают, что-то мне своим цок-цок сказать хотят. Лао-Цзы говорил про добро так: «Называя добро добром, расчищаем дорогу злу»; и так: «...распространение добродетельности похоже на ее расхищение». Аристотель: «Когда портится хорошее, оно становится особенно плохим». Из записной книжки Н. Гоголя: «Грусть оттого, что не видишь добра в добре». К. Маркс развил эти мысли: «Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому». Кое-что прояснилось и тут же запуталось еще больше, к тому же осталось не понятным самое главное - почему это происходит. Тут пришел А. Камю и расставил все на свои места: «Слова нельзя проституировать безнаказанно». И ведь не про добро Камю это говорил, не помню про что, не важно, важно то, что ответ иногда можно получить совсем не там, где искал и не находил. Банально, а всегда радуюсь этой банальности, и никогда не раздражаюсь, когда кто-то или что-то отвлекает - значит так надо.

Плакат с рекламой добра размещен в метро на стандартном рекламном месте. Иногда вместо рекламы здесь можно увидеть попугайчиков, щеночков и цветочки. Возможно, это означает, что рекламодатель пока не оплатил данное рекламное место. Возможно, это связано с рекомендациями нейромаркетологов, которые сначала показывают мне радующую глаз флору и фауну, а потом на место того, что какое-то время радовало глаз, вешают то, что хотят мне продать.

Нейромаркетинг - прикладная дисциплина нейроэкономики, междисциплинарного направления в науке на пересечении экономической теории, нейробиологии и психологии. Методология нейроэкономики включает лабораторные наблюдения за экономическим поведением испытуемых (людей и обезьян) с одновременным исследованием деятельности их головного мозга. Знакомые мудрости, жаждущие познать Маркса слева направо, - всего лишь дилетанты в сравнении с подобными методологиями.

Там, где мы, параноики, заподозрим заговор, психоаналитик увидит невинную сублимацию, а философ - логофилию. Наверное, они правы. Может быть, эта реклама, столь сильно и надолго, да что там надолго - навсегда изменившая состояние моего сознания - всего лишь чья-то наивная вера в магические свойства добрых слов, вера в то, что мы этих слов не знаем или забыли по причине побочного эффекта амнезии, вера в то, что вспомнив столь добрые и хорошие слова, мы тут же забудем плохие слова, перестанем ругаться, пить и курить, станем более радостно относиться к жизни, повысим производительность труда... нахуй, нахуй, уж пусть остается заговор, хоть что-то позитивное.

А ведь я искренне верю в магическую силу слов. Иногда это работает. Скажем, связь имени и судьбы человека. Но это то, что на поверхности, об этом пишут в глянцевых журналах и в газетах с кроссвордами. У слов точно есть тайна, и эта тайна располагается не по горизонтали и не по вертикали, не на плоскости она, а во времени. По отношению к некоторым вещам мы почему-то страшно нелюбопытны и стеснительны, какие-то условности или просто лень мешают нам узнать то, что во многом определяет нашу жизнь. Вот вещи, которыми мы пользуемся - они же как-то называются, и это имена вещей. «Как корабль назовешь, так он и поплывет». Это то, что хорошо знали наши предки, люди очень необразованные, с предрассудками, не знакомые с кроссвордами и экологией.

Наши дикие предки очень бы удивились, узнав, что их цивилизованные потомки озабочены экологическими проблемами. У них такой проблемы не было и не могло быть, потому что весь мир для них - живой. Даже то, что мы сейчас называем неодушевленными предметами, для них было живо, поскольку присутствовало в их жизни, и они вступали в контакт с этими вещами, брали их в руки, работали и сражались с их помощью. Это было универсальное для всех народов понимание вещи.

Для греков сосуды - живые существа, как правило, женского рода. В музеях на древних сосудах можно увидеть изображение глаз "женской" (миндалевидной) формы и надписи на сосудах, в которых сосуд говорит от своего лица. Греки считали, что именно глаза и есть жизнь. Сосуд часто имел имя - не название, а собственное имя. Чаша, корзина, бочка, ковчег в мифах и ритуалах всех народов связаны с Началом. Сосуд = женское лоно. В древнейших мифах Пандора предстает не злой губительницей человеческого рода, как у Гесиода, но прародительницей всех людей, а ее ящик = сосуд - источник всех благ, что-то вроде рога изобилия.

Не случайно в русском языке слово добро означает не только все положительное, но и имущество, вещь. Очевидно, превращение у Гесиода Пандоры из «положительного» персонажа в «отрицательный», каким-то образом связано с изменением в отношениях человека и вещи. Это изменение было зафиксировано Гесиодом в 7 в. до н.э. Почему-то вещь стала пугать человека, почему-то уже в те времена вещи стали восставать против человека. А если изменить привычный порядок слов: почему-то уже в те времена человек восстал против вещи. Может быть, потому что наше сентиментальное отношение к женским глазам на сосуде – это отношение к тому, что было и больше уже никогда не будет, а в «осевое время» это было отношение к тому, чего не должно быть больше никогда.

С. Аверинцев однажды заметил: «эпохи не могут давать друг другу готовых ответов, но они могут обмениваться такими вопросами, от которых вещи делаются прозрачнее».

Что такое слово "добро" в контексте рекламы добра? Абстракция. Сначала фраза, в которой было слово "добро", принадлежало персонажу из рассказа Мамина-Сибиряка, затем, вероятно, она стала афоризмом в сборнике афоризмов, затем - рекламным слоганом. То есть нечто когда-то бывшее живыми словами живого человеке и находилось в сцеплении с другими живыми словами, было вырвано из этой связи и при перемене контекста превратилось в абстракцию, похожую на математическую формулу. Причем эта метаморфоза могла произойти и помимо воли авторов рекламного текста.

Что такое "абстракция"? абстракция есть формирование образов реальности посредством отвлечения от несущественных сторон рассматриваемого явления с целью выделения свойств, раскрывающих его сущность и пополнения, т.е. путем использования лишь части из множества данных и прибавления к этой части новой информации, не вытекающей из этих данных. Вот некоторые значения глагола abstraho: оттаскивать, уводить насильно; отвлекать, отклонять; исключать; отделять, разлучать, отрывать; раскалывать; отвлекать, мешать.

Что хорошо в мире математики, в языковой реальности может закончиться летальным исходом, например, добром в вакууме. «Среди героев рассказа выделяются один-два главных героя, все остальные рассматриваются как второстепенные». Это эпиграф повести Стругацких Понедельник начинается в субботу (1965 г.), слова из Методики преподавания литературы.

И все же любопытно, каков изначальный контекст рекламных слов о добре. Это Вертел, рассказ Д.Н. Мамина-Сибиряка о 12-летнем Прошке, работающем в мастерской по огранке самоцветов по 14 часов в день за еду, и о барыне, пригласившей мальчика в свой дом, чтобы по воскресеньям учить его грамоте. Когда Прошка умер от чахотки, барыня приехала на похороны и плакала, "плакала не об одном, а обо всех бедных детях, которым не могла и не умела помочь". У Мамина это в общем-то добрая барыня, с радостью делающая добро, умиляющаяся своим добрым делам и доброте своего сына, который однажды предложил Прошке котлетку. Барыня это увидела и тут же умилилась: "Володя был добрый мальчик, и это радовало маму. Ведь самое главное в человеке - доброе сердце".

Слоган на плакате - слова писателя Мамина, но на самом деле - его персонажа, барыни, и сам рассказ - о ее, а не Мамина, понимании добра. Вряд ли писатель разделял со своим персонажем умиление по поводу котлетки и обучения чтению больного туберкулезом ребенка.

М. Мамардашвили говорил, что делать добро это – искусство. И это не красивая фраза. Философ лишь указал на этимологию слова добро. Известно, что хорошая литература не пишется добрыми побуждениями. То есть добро романа есть просто хороший роман, произведение искусства. И в этом своем качестве оно не зависит от намерений, из которых исходил автор (faber). За этими словами слышится и очень древнее представление о добре, характерное для наших предков, да и вообще для всех дикарей с еще плохо развитым абстрактным мышлением - они были не способны отделить добро, присущее вещи от самой вещи-добра, еще были не готовы помыслить лошадность в лошади, а затем возлюбить эту лошадность, заскучать от этой любви, завыть с тоски и сойти с ума.

Когда о добре говорит Мамардашвили, в добро веришь, как в нечто реально существующее. Что-то вроде жеста дирижера - взмах руки, и зазвучала музыка, в которую нельзя не верить, уже в тебе звучит, и нет в ней несущественных сторон. И продолжает звучать, хотя дирижер давно умер. А, может, и не умер. Что-то вроде танца, вращения и прыжка дервиша, когда человек, отправляющийся на поиски тайны Бытия (вуджуд), считывает информацию, ощущая нечто своим телом, когда смысл не столько постигается, сколько вытанцовывается, превращается в видение внутренней связи событий, но не по нашей обычной последовательности - и пространственной, и временной, а по закону сингулярной точки, по закону веерной связи (у веера есть связь в последовательности, а есть веерная связь, т.е. вертикальная к развороту, к протяжению веера). Когда не усидчивость, а прыжок. Blind jump. В стихах И. Бродского о том же, но короче: «И по комнате, точно шаман кружа, я наматываю на себя пустоту ее, чтоб душа знала что-то, что знает Бог».

Не всем картам следует верить. Как-то шел по дороге, огибающей Вуоксу, перешел мост, не отмеченный на карте, подумал, приток, дорога увела от реки в лес, и лишь через три часа, когда стемнело, и дорога стала тропой, понял, что заблудился, а утром узнал, что все это время шел по другому берегу Вуоксы. И слова сами по себе еще ничего не значат, похожие слова могут указать верный путь, а могут завести в тупик или болото. Если врет топографическая карта, это обнаруживается рано или поздно. Когда врет путеводитель по жизни, это выясняется поздно или никогда. Эскалатор спускает меня под землю, мелькают рекламные плакаты, один из них призывает стать толерантным. Этот неуклюже-ловкий жанр ассоциируется с гороскопом, а когда читаю свой гороскоп, вижу степь, куда ни посмотришь – линия горизонта, и мирно пасутся миллионы клонированных тельцов. Не хочу быть упитанным, корректным, не курящим и не пьющим животным рода homo sapiens, не верю унылым пастухам, желающим нам, тельцам, добра и здоровья. Видимо, случайно так выпало, но программу «Толерантность» и чтение Эволы справа налево курирует одно и то же лицо. Избирательность зрения. Одна профессия, один язык, одна ситуация, в которой один говорит об акмэ, другой – об агонии. «Путь вверх и путь вниз один и тот же», – сказал Гераклит. «Кошка в гости, мышкам праздник» – сюжет на картине Брейгеля.

Питер Брейгель Старший. Мир вверх тормашками

Питер Брейгель Старший. Мир вверх тормашками 1559

Staatliche Museen, Berlin

Говорить об этой картине как о произведении искусства, как о части культурного наследия, очень сложно. Обычные в этом случае слова корректны как-то невпопад и смешны, как только может быть смешон трезвый и непринужденно ведущий себя человек в шикарном костюме среди голых в бане. А что впопад? Корректный вежлив, тактичен и учтив. В латыни correctus – выправленный. То есть корректность противопоставляется грубым нравам, и есть нечто безусловно положительное, правильное. Как-то не так это правильно. Во-первых, в текстах Сенеки встречается поговорка: Corrigo curva – выпрямлять все кривое, что означает: 1) делать почти невозможное; 2) задаваться неосуществимыми целями. Сам язык провоцировал человека на безрассудный «не корректный» поступок на грани возможного. Может быть, поэтому Сенека стал учителем Нерона, а Брейгель написал Мир вверх тормашками, попытался сорвать покров с зеркала и явить образу жизни образ смерти. Странный, абсолютно «не корректный» жанр, genre de mort. Во-вторых, у слова корректность есть русский контекст, слова Венедикта Ерофеева.

Любая картина есть сообщение, любое сообщение содержит в себе больше информации, чем некто изначально хотел сообщить. Картину Брейгеля можно условно сравнить со стереограммами, которые продают в книжных магазинах. Ценность стереограммы не в узорах, которые видим, а в той пока невидимой картинке или тексте, которые лишь предстоит увидеть, если правильно сфокусировать взгляд. В случае стереограммы мы пытаемся увидеть несуществующий объект между двумя существующими, при этом визуальное восприятие происходит не привычным способом, как бы не с помощью глаз. Чтобы нечто увидеть, нужно сфокусироваться не на плоскости, а на том, что за плоскостью. И в картине Брейгеля самое интересное находится не на плоскости холста, не в хаотично смешанных здесь фигурах, а в под-тексте. Но в отличие от стереограммы, перед нами не просто картина, а картина мира, причем с очевидным подвохом. Кроме того, в этой картине есть то, что знаем мы, но не знает Брейгель.

В 17 веке эта картина называлась Мир вверх тормашками. Сейчас она известна как Нидерландские пословицы. Насколько корректно новое название? На холсте Брейгеля представлены 119 пословиц и идиом. Картина написана в 16 веке, именно тогда книжники начинают собирать и издавать пословицы. В 1500 г. Эразм Роттердамский публикует пословицы и изречения латинских авторов, затем последовали фламандские и немецкие собрания. Один из самых ранних триптихов Босха - Воз сена (1490) напоминает о фламандской пословице: "Мир - это стог сена: каждый хватает сколько может"; гравюра Брейгеля Парижская школа (1556), изображающая осла на школьной скамье, - о пословице "Осла не сделаешь лошадью даже в парижской школе". Этим же годом датирован его рисунок Большие рыбы пожирают малых. Одновременно с рисунком Брейгель создает цикл Двенадцать пословиц, состоящий из отдельных небольших досок. В 1559 г. он пишет Нидерландские пословицы.

Следовательно, название Нидерландские пословицы исторически оправданно? Скорректированное название требует и более корректного содержания, вынуждает увидеть в Брейгеле последователя Эразма, художника-энциклопедиста, что, в свою очередь, позволяет увидеть в картине лишь первый и единственный слой – пословицы. При таком подходе основная задача – идентифицировать пословицы, пронумеровать их и упорядочить. Задача успешно выполнена, и за это исследователям нужно сказать спасибо, хотя бы потому что между картиной и нами 450 лет.

Название Мир вверх тормашками указывает на хаос, нечто противоположенное какой-либо упорядоченности, и, как выясняется, в картине это «нечто» страшнее «страшной бездны», ибо не только неподвижно, но и не знает о своей обездвиженности. Брейгель перенес пословицы, услышанные им на улице или прочитанные в книгах на холст, на его картине слова стали образами, смысл которых теперь отличен от смысла слов. Образы объединены на картине каким-то смыслом, и этот смысл теперь отличен от смысла книжного собрания пословиц. Идентификация пословиц, ставших образами, помогает познанию целого, но не равнозначна этому познанию, иначе мы должны будем признать, что хаос можно превратить в космос с помощью систематизации, переименования, окультуривания.

Почему все-таки Брейгель сначала посвящает каждой пословице отдельное произведение, а затем создает "энциклопедиею фламандского фольклора"? Предположим, что картина Мир вверх тормашками появилась не только после, но и вследствие рисунка Большие рыбы пожирают малых.

Питер Брейгель Старший

Большие рыбы пожирают малых 1556
Graphische Sammlung Albertina, Vienna

Этот рисунок - не простая иллюстрация пословицы. Современники называли рисунок политической карикатурой, понимали ее так: сколько получит доходов нидерландское купечество, столько и выпотрошит из него Испания. Испания представлена на рисунке двумя солдатами, у того, кто вспарывает рыбе брюхо, в руках нож с символом власти - державой. Нож перевернут, держава, которую мы видим на рисунке, сейчас крестом вверх, но при переворачивании ножа, держава соответственно также переворачивается. Гравюра, сделанная Питером ван дер Хейденом с этого рисунка в 1557 г., отличается зеркальностью изображения и бандеролью "Ecce", словом, с которым обращается человек в лодке к сыну.

Попробуем произнести пословицу, забыв и о рисунке Брейгеля, и том, что это пословица: «Большие рыбы пожирают малых». Получается утверждение, сродни наблюдениям натуралиста: вот и октябрь наступил, пошел дождь, смеркалось. Кто осмелится осудить большую рыбу, съевшую маленькую рыбку? Допустим, найдется простак, осудит. Будет ли смысл в этом осуждении? оценит ли этот поступок маленькая рыбка? Маленькая рыбка, как и большая, вне морали, они - звенья пищевой цепи, кстати, необходимые для нас звенья. Осуждение большой рыбы, помимо своей очевидной бессмысленности, еще и аморально (двойные стандарты).

В пословицах и поговорках выражена народная мудрость, это "ходячий ум народа", его наблюдения, неписанные правила и законы, его сила и слабость. Добрая пословица не в бровь, а в глаз. По словам В. Даля, в пословицах можно найти "радость и веселье, горе и утешение". Утешение. Вот что, возможно, увидел Брейгель в своем рисунке. Да, это политическая карикатура. Да, перевернутая держава подчеркивает безбожный характер испанского владычества. Да, бандероль "Ecce" подчеркивает безбожный характер этого сошедшего с ума мира, в котором идет война всех против всех. Но что толку во всех этих подчеркиваниях? Пять лет назад, в 1651 г., издан Левиафан Гоббса, в котором автор упомянул о необходимости сохранения религии как орудия государственной власти для обуздания народа. Кому после этого горячо, кому холодно от этой карикатуры? Большая рыба усмехнется, малая утешится. Не тот темперамент у Брейгеля Мужицкого, чтобы утешать, к тому же, если мир действительно перевернут, утешение – не самое лучшее из того, что ему можно предложить. В Мире вверх тормашками также можно увидеть большую рыбу, пожирающую малую, но здесь уже нет маркировки с указанием срока политической годности.

Первое, что бросается в глаза в нашей картине, это светлое пятно в ее левой верхней части – треугольник фронтона. Под самой крышей окно, в котором человек смотрит на все происходящее сквозь пальцы. На фронтоне перевернутая держава («Мир вверх тормашками») и человек, который испражняется на эту державу, высунув зад из окна («Срать на все»). Какающий человек одновременно мечет карты, выпадает дама, семерка, туз («Дуракам достаются лучшие карты»), хотя, похоже, дурак обсчитался, и бросил четвертую карту. Почему перевернута держава, для чего столь неприличный жест и что человек этим хочет сказать? Полосатый колпак и сумка через плечо указывает на шута, возможно, безумец решил нужду справить, приспичило человеку, а я, дурак, пытаюсь в этом какой-то смысл отыскать.

Как уже было сказано выше, если ты не нашел смысл ни сегодня ни вчера, значит просто не там искал. Смысл должен быть, его не может не быть, он есть даже там, где его быть не должно. Мы привыкли находить смысл в высоком, мы привыкли к мысли, что смысл именно там, и начинаем паниковать, когда его там не оказывается. Но это закономерная утрата – все его там искали, именно поэтому он там и закончился. Логично предположить, что если смысла нет в высоком или справа, то он может неожиданно обнаружиться в низком или слева.

Слева вы видите срущего на державу шута, но и справа в верхнем углу картины вы можете увидеть человека за тем же занятием (на иллюстрации его фигура в позе орла еле различима) – поговорка «Насрать под виселицей» (наказание его не пугает). В верхней части посередине пословица «Кто ест огонь, срет искрами» (затевая опасное дело, не следует удивляться последствиям). Ниже два человека прильнули к двери башни – один оком, другой очком: «Любой может видеть сквозь дубовую доску, если в ней есть дыра». Еще ниже из очка сортира торчат две задницы: «Они срут в одну дырку» (неразлучные друзья). Левее, в окне мансарды, персонаж с подвязанной щекой ссыт на луну (пытается сделать невозможное), хотя рядом с ним висит ночной горшок. Казалось бы абсурдно начинать поиск смысла с этих справляющих большую и малую нужду персонажей. Тем не менее, смысл картины начинает открываться именно через них, во всяком случае, для современников Брейгеля, хотя еще и не знакомых с термином «телесный низ», то, что этот «низ» художник нарисовал преимущественно в верхней части картины, было знаковым, рифмующиеся заголенные зады становились для зрителя понятными и знакомыми «точками фокусировки».

В самом центре картины довольно странная пристройка к не менее странному зданию, здесь перед монструозным существом на коленях стоит человек: «Он исповедуется дьяволу». Смысл картины пока располагается на диагонали, которая идет от перевернутой державы через этот «центр» вниз, это есть смысл изображения карнавально перевернутого мира, то, что по замыслу Брейгеля зритель должен был увидеть прежде всего. В отличие от нас, знакомых со средневековым карнавалом по книгам, современники художника были непременными участниками карнавального действа. Кстати, быть зрителем карнавала, настоящего карнавала, невозможно, это противоречит его духу, поэтому не только бессмысленно само по себе, но одновременно лишает смысла и само действо.

В карнавальной символике, - говорит Бахтин, - и «в самом языке испражнения были неразрывно связаны с плодородием». «Кал воспринимался как существенный момент в жизни тела и земли, в борьбе между жизнью и смертью, он участвовал в живом ощущении человеком своей материальности и телесности, неотрывно связанных с жизнью земли». Испражнения играли большую роль в ритуале праздника глупцов. «Во время торжественного служения избранного шутовского епископа в самом храме кадили вместо ладана испражнениями. После богослужения клир садился на повозки, нагруженные испражнениями; клирики ездили по улицам и бросали испражнениями в сопровождающий их народ». Бросание калом и обливание мочой – традиционный снижающий жест, знакомый и античности. И все такого рода снижающие жесты и выражения амбивалентны. «Ведь телесный низ, зона производительных органов, - оплодотворяющий и рождающий низ. Поэтому и в образах мочи и кала сохраняется существенная связь с рождением, плодородием, обновлением, благополучием». Все карнавальные жесты сохраняют свой смысл, пока связаны единой образной логикой карнавального целого, и это целое есть «смеховая драма одновременной смерти старого и рождения нового мира». Существенна и отмеченная Бахтиным возможность сохранения карнавальных образов в системе иного мировоззрения, «где положительный и отрицательный полюсы становления (рождение и смерть) разорваны и противопоставлены друг другу в разных несливающихся образах, становятся действительно грубым цинизмом, утрачивают свое прямое отношение к жизни-смерти-рождению».

Карнавал не только дает право на глупость и безумие, но и требует взглянуть на мир «дурацкими» глазами, нуждается – один раз в году – в шутовстве и дурачестве. Глупость – это «изнанка и низ официальной, господствующей правды… это вольная праздничная мудрость, свободная от всех норм и стеснений официального мира, а также от его забот и его серьезности». Если посмотреть на картину Брейгеля с точки зрения «идеальной» карнавальной глупости, то мы увидим здесь именно карнавал – практически все персонажи совершают глупости, все они как будто собраны «под одним капюшоном». Похожие ощущения возникают, когда смотришь на рисунок Брейгеля Праздник дураков.

Питер Брейгель Старший. Праздник дураков. 1559

Museum of Fine Arts, Boston

Карнавал не мог быть «идеальным», «иное мировоззрение» привносило в него дидактические элементы. Шутовская маска помнила маску Дикаря, который в средневековье воспринимался как антипод цивилизованного человека, как нечто, стоящее «вне человеческой культуры, нравственности и норм, все грубо-природное, хаотическое и необработанное, сбившееся с дороги и заблудшее, все чужеродное, зловещее, странное… Это один из двух полюсов, установленных резким дуализмом средневекового мировоззрения, которое весь мир и все его создания разделяет на две части, противостоящие друг другу как крайности: на дикий и на укрощенный мир» (В. Линг). Шутам приписывали способности общения с демоническими силами, и на карнавале они были рядом с чертями. Веревка, традиционный реквизит шута, сближала шута со смертью и с чертом, который в церковных изображениях ведет души грешников в ад на канате, и не случайно проповедники советовали бежать прочь от карнавальной процессии, участники которой идут на канате. Глупость и воплощавший эту глупость шут, не всегда и не для всех были амбивалентны, иногда добропорядочное представление о самой большой глупости – о пренебрежении заповедями – становилось основой некоторых карнавальных сюжетов, в которых глупость приравнивалась к болезни и требовала излечения. «Изгнание глупости из тела пациента – тема бесчисленных фастнахтшпилей. Извлечение шутов из тела пациента – высший момент подобного изгнания, двойная аллегория» (В. Колязин).

На крыше очень странного здания видны пироги («Крыша крыта пирогами»), тоже карнавальная тема. Поговорка говорит о рае дураков, сказочной стране изобилия, которую французы называли Кокань, а немцы – Шлараффия. Это обитель всеобщего счастья, в которой идеальный мир противопоставлен реальному. Здесь нет болезней, смертей, плохой погоды, а люди живут в небывалой красоты домах, построенных в основном из пряников и других лакомств. Пища в виде жаренных гусей сама влетает людям в рот. Все здесь получают блага в любом количестве без затрат труда и без платы, но доступ в эту страну открыт только труженикам. Правители и самые почетные граждане здесь отпетые лентяи, они запрещают не только работать, но и говорить о работе. Поэма «Страна Шлараффия» заканчивается так: «Все это нынешней зимой мне рассказал один немой, а подтвердил слепой публично, который этот край недавно видел лично».

Томас Мюнцер никогда не возбуждал мечты крестьян о Шлараффии, хотя, как утверждает Меланхтон, крестьяне, шедшие на борьбу под его знаменем, возможно, слышали в его проповедях то, что хотели услышать. Как и в Шларафии, в христианском мире Мюнцера все должны быть равны, но здесь несогласные с данным положением подлежат изгнанию и уничтожению. В Альштедте Мюнцер собрал из крестьян и ремесленников Verbündniss – союз, провозгласивший всемирное объединение крестьян и призвавший князей оставить свои дворцы и жить по-христиански, угрожая смертью тем, кто не поддержит новое учение. В Маллербахе по его призыву была сожжена капелла, где люди, подобно язычникам, поклонялись статуе Марии, а на самом деле, в чем Мюнцер не сомневался, - «поклонялись дьяволу под именем Марии». Все, что он говорил и делал, было основано на искренней вере в свое предназначение и в то, что насилие во имя высших целей является частью Божественного замысла. Растущее недовольство крестьян Мюнцер воспринял как сигнал к началу всемирного переворота, исходом которого должно стать установления царства Божия на земле. Анабаптист Ганс Гут, друг Томаса Мюнцера, объявил 15 мая 1527 года днем «Страшного суда», затем перенес его на 1559 год. Именно в этом году была написана картина Мир вверх тормашками. Видимо, Брейгель не догадывался, что Мюнцер – первый социалист.

Известен анекдот о викарии из Крейндона, домогавшемся епархии на острове, изначально существовавшем лишь в воображении Мора (Chambers R.W. Thomas More. L., 1925, p. 157-159). Да и сам Мор признавался Эразму, что в мечтах видит себя правителем Утопии: «Все время у меня перед глазами, будто дали мне утопийцы постоянную власть, и я представляю даже, как шествую в таком замечательном венце из колосьев, обращая на себя внимание францисканским плащом, держа перед собою вместо скипетра связку плодов». Идеальное общество Мора, по сути, рабовладельческое, оно разделено на касты – избранных, освобожденных от непосредственного производительного труда, и рабов. Одни, согласившиеся на «добровольное рабство», испытывали сравнительно нетяжелую долю, другие же были закованы в цепи и заняты непрерывным трудом.

Одно из известных названий нашей картины – «Голубой плащ». В центре картины молодая женщина в красном платье и старик: «Она надевает голубую мантию на мужа» (наставляет ему рога). Почему «факультативная» для всей картины тема стала ее названием? Можно предложить три варианта объяснения. Стоит при этом заметить, что Брейгель написал картину, образы которой читались «с листа» и были понятны в 16 веке даже неискушенному зрителю. Нам же придется позаимствовать много слов у историков культуры.

1) Если попытаться найти одно слово для определения смысла картины, то одним из возможных слов будет – разруха. Разрушенная крепостная стена, дыры в крыше, «разруха в головах» (об этом же и пословица: «Стена с трещинами скоро обрушится»). И в некоторых современных культурах сохранилось представление о городе как геометрическом символе мира, образе Вселенной, при этом сакральные сооружения, построенные вокруг города, образуют круг, который понимается символически как граница мира, способная оградить город от болезней и прочих напастей. В большинстве древних традиций слова для обозначения города принадлежат к женскому роду – это память о времени, когда земля-мать стала божеством местности, где жили люди, и затем – божеством всякого поселения. Женское божество плодородия и небесный бог ежегодно справляют свой священный брак; в историческое время самым торжественным моментом этого события был въезд небесного бога в город. «Если город, как и земля, представлялся женщиной, а брачащееся божество въезжало в город, то в силу конкретного мышления самый въезд уже олицетворял половой акт; входя в город, бог оплодотворял его (ее). Поэтому ворота города должны были представляться в виде женского органа производительности. Так мы и видим в международном фольклоре: открыть ворота – это значит родить, и ворота однозначны женскому рождающему органу» (О. Фрейденберг. Въезд в Иерусалим на осле).

Согласно этим представлениям, стены города не только хранят его целость и берегут богатство и благополучие, но они – в случае осады – могут выступать и как периметр максимальной открытости, слабости, как стены, превращающиеся в сплошные ворота (раз-ворот – раз-врат); ср. семантику врат города и целомудрия: «И будут воздыхать и плакать ворота столицы и будет она сидеть на земле опустошенная» (Исайя 3, 25). Целомудрие девы и крепость города в этом случае не более чем два варианта общей идеи прочности, нетронутости, нерасколотости, гарантии от той нечистоты, которая исходит от захватчика, всегда насильника. Поэтому и взятие города приравнивается к потере чести – и деву и город можно взять, они могут пасть. Дева и блудница – лишь два противопоставленных друг другу отражения единого образа максимального женского плодородия, полноты возможностей – как чисто-благодатных, так и нечисто-порочных, поскольку блуд является знаком гипертрофированной полноты, введенной в обессмысливающий контекст: богатство всем → богатство никому, безумная расточительность, никогда не приводящая к благу, но влекущая к смерти («La Débauche et la Mort sont deux aimables filles». Бодлер). В эсхатологической поэзии Ветхого Завета именно так увиден падший Иерусалим; в Откровении Иоанна Небесному Иерусалиму противопоставлена «великая блудница» Вавилон: «И жена облечена была в порфиру и багряницу...» (Откр. 17,4). «Вавилон был осужден и покаран за свои грехи, и главным из них было то, что он извратил и погубил от начала связывавшиеся с ним возможности. Город, стоящий в центре земли, где проходит axis mundi, предуготованный для встречи в нем человека с богом (Вавилон как «Врата бога» – Bab-ili), не оправдал себя и навсегда погиб» (В.Н. Топоров. Текст города-девы и города-блудницы в мифологическом аспекте).

Красное платье женщины у Брейгеля может рифмоваться с «порфирой и багряницей» вавилонской «блудницы», и в этом случае жест персонажа картины, хотя и указывает на конкретную поговорку, но должен быть понят не как намек на факт бытовой измены и не как осуждение собственно греха прелюбодеяния, но в эсхатологической перспективе картины.

2) Название картины «Голубой плащ» может быть прочитано в контексте спора, который в ту эпоху волновал умы Франции, но был известен и за ее пределами. Спор назывался «Querelle des femmes», и велся он о природе женщины и о браке. В споре принимали участие почти все поэты, писатели и философы Франции; начался он и закончился, разумеется, не в 16 в. – все средневековье и эпоха Возрождения занималось этими вопросами. Одна сторона возвеличивало женщину; к этому направлению примыкали поэты, опиравшиеся отчасти и на куртуазную традицию средних веков. Вторая сторона относилась к женщине отрицательно, и находила поддержку в аскетической традиции средневековья. Эта традиция видела в женщине воплощение греховного начала, соблазна плоти, была связана с подавлением страстей и борьбой против греховных помыслов, а, по сути, была борьбой против материи и плоти как источнике зла и греха. Если название «Голубой плащ» действительно связано со спором о природе женщины, эсхатологизм картины может сохраняться, однако оказывается существенно обедненным из-за привнесения идей, основанных на примитивном понимании христианства как «жизневраждебного и мировраждебного» учения, спекулирующего на постоянном сознании греховности человека и его бессилия, и санкционировавшего настоящий «террор» по вопросам пола. В этом случае поговорка «Она надевает голубую мантию на мужа» оказывается в равных правах с поговоркой «Жениться через метловище» или «Повенчаться вокруг ракитового куста» (сюжет в верхнем окне), которая означает брачную церемонию, не имеющую законной силы; жить в грехе под одной крышей удобно, но постыдно.

3) И, наконец, собственно карнавальная тема, в которой наставление рогов может быть дано только в плане смеха, одновременно и насмешливо-уничтожающего и радостно-утверждающего: «Это – развенчание устаревшего мужа, новый акт зачатия с молодым; рогатый муж в этой системе образов переходит на роль развенчанного короля, старого года, уходящей зимы: с него снимают наряд, его бьют и осмеивают» (М. Бахтин).

Попытку объяснения через карнавал придется отбросить сразу же – здесь не только не слышен смех, но и вообще не звучат человеческие голоса, если, конечно, не принимать в расчет исповедь дьяволу и еще два сюжета: «Он говорит двумя ртами» и «Одна прядет на прялке, что другая сучит», которые указывают на совсем не карнавальные свойства – двуличие, лживость и роспуск сплетен. Слышны только «скрежет зубов» «кусающего железо» (болтуна), да глухие удары бьющейся о каменную стену головы; что характерно, эта стена, предназначение которой абсолютно непонятно – единственная добротная постройка, и человек бьется головой в торец стены. Здесь полно дураков, практически одна сплошная глупость, и поэтому никто никого не осмеивает, все глупости совершаются молча, «с серьезным выражением лица».

Настоящих карнавальных дураков, тех, что сразу узнают по шутовским колпакам, здесь всего два: первый справляет нужду на державу, второй – одураченный дурак, его «бреют без пены» в окне второй мансарды (поговорка означает: одурачить кого-нибудь; надуть). Для карнавала как-то маловато. Есть подозрение, что Брейгель, дав однозначно карнавальные «точки фокусировки», одурачил своего зрителя. Недостаток сродни избытку – на рисунке Брейгеля Праздник дураков все пространство заполнено шутами. Отличие в том, что на рисунке шуты образуют некоторое единство, их объединяет одно общее «дело», многие держатся за руки, составляя что-то вроде хоровода – характерный для карнавальной иконографии жест, указывающий на главного участника карнавала: «единое родовое тело». Можно сказать, что на картине персонажи тоже заняты одним «делом», для всех одинаково глупым и бессмысленным, однако здесь все тела – несообщающиеся сосуды, разбросанные кусочки мозаики, почти все могут оказаться в любом другом месте без потери смысла. Это растерзанные части Тела, разодранные части тел, части, забывшие о целом, которым уже никогда не суждено соединиться; это мисты, посвященные в таинство вечного безумия.

Похоже, «точки фокусировки» на картине Мир вверх тормашками – те, что должны открыть тайну не-карнавала. В этом случае «факультативная» для всей картины тема пола становится основной темой отсутствующего эроса. Не-карнавал Брейгеля принципиально не эротичен, мужское и женское начала соединяются здесь дважды, но лишь для того, чтобы напомнить о правилах морали. В результате развенчанный король не-карнавала оказывается не способен ни к смерти, ни к новому рождению, в отсутствии эроса он абсолютно неподвижен, и навечно застревает, застывает на границе между старым и новым, превращается в «демона плодородия с обрезанным фаллом и вдавленным животом».

Здесь нет пиршественных образов, что естественно, ибо раз нет родового тела, не нужен и пир на весь мир. Если ничто не может закончиться, то бессмыслен и пир, который всегда служит завершением какого-либо события. Если царит тотальная глупость, то зачем пир – «обрамление мудрого слова». Здесь не пируют, здесь гадят. Единственный персонаж, который что-то поглощает – «большая рыба, пожирающая малую». Здесь нет детей, да и откуда им появиться. Взрослые – дети, разум – неразумие. Может быть, все эти персонажи и есть «дети», взрослые, почему-то вдруг ставшие маленькими. «Дети», играющие в странную игру, и по правилам игры надевшие башмаки, костюмы и маски взрослых.

Собственно карнавал, древний карнавал – есть момент максимального сближения жизни и смерти, который совпадает – если правильно настроиться – с моментом рождения новой жизни. Карнавал – условие начала новой жизни, условие не на словах, а на границе, которая проходит через тело каждого участника действа, и соединяет тела в одно, подобно веревочке, за которую когда-то держались, чтобы не потеряться, вышедшие из детсада на прогулку малыши.

Нарисованный Брейгелем завершенный мир абсолютно функционален и странным образом упорядочен в своей хаотичности. Здесь нет властных структур, мнемотехническим фигурам, почему-то превратившимся в марионеток смерти, они не требуются. Персонажи-маски, заведенные и никогда не прекращающие функционировать механизмы. В этом не-карнавальном мирке все наоборот и нет ничего правильного, даже держава на коленях Христа, хотя и находится в «правильном» положении, все равно ощущается как нечто неправильное. Может быть, потому что сам Христос здесь не имя собственное, но функция в ряду прочих, и служебная роль этой маски сродни функции манекена, неподвижного, пустого внутри, нужного лишь для демонстрации чего-то внешнего и легко заменяемого. Перед маской с именем «Христос» на коленях стоит монах – «Он привязывает льняную бороду к лицу Христа» (часто за маской благочестия скрывается обман).

16 веку еще была известна «parodia sacra» - «священная пародия», пародийные дублеты, которые в эпоху средневековья создавались буквально на все моменты церковного культа и вероучения. До нас дошли многочисленные пародийные литургии, пародии на молитвы, литании, гимны. Одно из древнейших произведений этой литературы – «Вечеря Киприана» – дает карнавально-пиршественную травестию всего Священного писания. Часть этой литературы связана с «пасхальным смехом», часть – с «праздником дураков», и вся она была освящена традицией и в какой-то мере терпелась церковью. Папа Лев XIII по этому поводу сказал: «Так как церковь состоит из божественного элемента и элемента человеческого, то этот последний должен быть раскрыт с полной откровенностью и честностью, как сказано в книге Иова: ”Бог не нуждается в нашем лицемерии”». Жест монаха на картине нельзя назвать ни кощунственным, ни, тем более, карнавальным.

Если в народных утопиях, сказках идеальный мир противопоставляется реальному, то здесь идеальное и реальное словно забыли друг о друге. Персонажи, которые должны были бы вызывать смех, вызывают страх, а само место – отвращение. Дистопия. Стадия зеркала. Ад. Казалось бы, страх не должен возникать у того, кто сюда заглядывает, любое другое чувство, но не страх. Брейгель помещает единственное здесь по-настоящему страшное – виселицу – на самом краю картины, почти под рамой, да к тому же под «страшной» виселицей кто-то совсем по карнавальному справляет нужду. И все же страх появляется, непонятно откуда, обволакивает, обездвиживает, и от него уже никуда не деться.

* * *

Цвета траура - черный и красный, это цвета трагедии, цвета печали и любви, любви к жизни, возможности любить жизнь, в которой есть смерть. По правилам игры черное и красное всегда рядом, иногда они соединяются, и тогда печаль столь же естественна для человека, как и смех, потому что человеку трудно удержаться от смеха, когда он встречает нечто неожиданное, странное, страшное. А что может быть неожиданнее смерти, если она действительно неожиданна? Не случаен черный юмор и огромное количество анекдотов, тема которых - смерть. Фрейд рассказывает о приговоренном, которого ведут на казнь в понедельник, а тот замечает: «Не задалась неделька!». Смех не просто защищает человека от страха мыслить смерть, по большому счету, смех помогает человеку не забыть о том, что жизнь и смерть - разные жанры, не забыть о тонкой грани, которая их разделяет-соединяет. Может быть, смех и есть эта грань.

Мы живем в удивительное и прекрасное время. Это очевидно, давно витает в воздухе, почти банальность. Наше время прекрасно именно тем, что оно никакое - без позвоночника, без смысла, без воздуха. Оно еще никогда не было таким никаким. Ничего не осталось. Вообще ничего. Концепция конца истории и выводы, которые были сделаны, мягко говоря, сомнительны, однако диагноз поставлен верно: конец. Речь идет о цивилизационном кризисе, о ситуации, в которой мы постоянно кого-то хороним – Бога, историю, философию, идеологию, искусство, автора, человека. Во всяком случае, эти смерти оказалось возможно помыслить, о них возможно говорить. Это ужасно, настолько кошмарно, что мы уже приспосабливаемся к этому genre de mort. Сработал инстинкт самосохранения - приспособиться значит выжить. Это помогало раньше. Разговор о причинах кризиса еще не начинался, произносимые слова о последствиях кризиса – ни о чем, они в пространстве тотальной симуляции.

Кризис - время суда и выбора, граница между жизнью и смертью, пороговая ситуация, в которой мы удивительным образом пытаемся застрять, отвоевать здесь, на границе, свое пространство, свой тупичок, обустроиться в углу тупичка, найти отдохновение в разговорах о велосипедах и рожках. Судьба неохотно дает отсрочку. Похоже, мы поняли, что означает этот кризис, ужаснулись открытию, испугались последствий и от испуга вконец спятили. Сегодня мы хотим Эволу справа налево, кофе среднего рода, историю без первых веков христианства, работника рода homo sapiens, животное без вредных привычек, скандалов, интриг, расследований.

Иногда пространство, вопреки всем законам физики и здравому смыслу, может уменьшиться, иногда достаточно лишь помыслить тупик, и ты уже там. Иногда даже полезно оказаться в тупике, здесь глупо надеяться на обещанное алиби, это одно из немногих мест, в которых начинаешь мыслить, здесь реки снова становятся реками, а горы снова становятся горами. Если прислушаться, чувствуешь необычную интонацию, она возможна лишь на краю, именно сейчас как никогда здесь слышны голоса из прошлого, они зачем-то сливаются с нашими голосами. «Симулякры уходят [exeunt]». – М. Фуко произнес это 40 лет назад, но ведь их было много, да и поднакопилось за это время изрядно.

Что есть истина?

Хайдеггер в работе Учение Платона об истине, рассуждая о судьбе слова истина и об истине как таковой, вдруг называет борьбу за истину «борьбой не на жизнь, а на смерть», в буквальном смысле призывает похитить истину: «Несокрытое должно быть вырвано у сокрытости, в известном смысле, похищено у нее». Кто скрывает истину, кто должен ее похитить, с кем сражаться? Истина напрямую связана с памятью – с памятью человека, с коллективной памятью. Память человека, собственно человека, напрямую связана с жизнью. Или жизнь, или как-бы-жизнь.

Когда-то слово «истина» вопросов не вызывало, «истина» была основой мира, его опорой, условием существования. Ведийское rtá- обозначает универсальный космический закон, истину и ритуал. Схожий смысл и у слова veritas. В позднейшей латыни veritas становится юридическим понятием. До сих пор идет обсуждение греческого слова истина – ἀλήθεια, формально это выяснение этимологии слова, по сути – разговор о том, что есть философия. По Хайдеггеру, изначальный смысл греческой истины – несокрытое, а само слово состоит из привативного α-, меняющего значение следующей за ней морфемы на противоположное, и корня -λαθ-, который встречается в глагольных формах, означающих со-кровение, утаивание, забвение или обман.

Разговор об истине Хайдеггер начинает с притчи о пещере, которую Платон рассказал в седьмой книге Государства. С помощью этой притчи, из этой пещеры Платон делает наглядным существо образования, но одновременно совершает «подмену существа истины». Истина становится у Платона «правильностью восприятия и высказывания», «ἀλήθεια идет под ярмо к ιδέα». В конце девятой книги Платон говорит, что идеальное государство «находится лишь в области рассуждений, потому что на земле, я думаю, его нигде нет. Но быть может, есть на небе его образец, доступный каждому желающему» (IX 592 ab). А ведь образец уже известен читателю, он знает место его нахождения. Платон взорвал пещеру своей иронией, мы, перепутав образцы, тщательно ее реконструировали, с любовью поддерживаем порядок, каждый на своем не-месте.

Платоновский вариант этимологии слова ἀλήθεια: ἄλη + θεία – «божественный прыжок» или «божественное безумие», – сегодня рассматривается лишь как миф, однако этот миф очень интересен, поскольку, во-первых, есть латинское verax – «возвещающий истину, прорицающий», а во-вторых, данный вариант появился, когда греческая истина, как и латинская, стала истиной юридической, следовательно, жест Платона может быть и жестом человека культуры, которому в культуре почему-то стало тесно. Кстати, прыжок из культуры, помысленный или даже совершенный в определенных обстоятельствах индивидуально, возможно, есть благо, но из благих намерений навязываемый социуму, как выяснилось, оборачивается паскудной ложью, подменой одной цели другой, в конечном счете – коллективным выпадением из истины в как-бы-бытие. Платон не мыслил начало идеального государства без предварительной зачистки пространства от всего не-идеального, утверждал, что лишь на «чистой доске» возможно создать новое «по божественному образцу» (Государство VI 501a). С этим сочинением был знаком Мюнцер, его изучал Мор, да кто только его не конспектировал.

Что есть истина? В этом вопросе – скепсис человека, осознавшего как по-разному звучит слово «истина» даже для тех, кто говорит на одном языке. Эти слова произнесены человеком чести, для него был хорошо понятен смысл поговорки corrigo curva – «делать почти невозможное». Пилат увидел и услышал того, кого мог увидеть и услышать – человека, который делает невозможное. Сегодня эти слова – что есть истина? – можно услышать и как вопрос, отсылающий к словам Пилата, и как философский вопрос, на который Ницше дал безапелляционный провокационный ответ: «Истина есть тот род заблуждения, без которого не может жить определенный род живых существ». Как заметил Хайдеггер, – «Понимание истины у Ницше – это последнее отражение внешней последовательности превращения истины из несокрытости сущего в правильность взгляда».

Когда все невещественное становится несущественным, слово «истина» выглядит столь же устаревшим и ненужным, как и слова «семенные логосы». Стоики считали, что все вещи, как растения, подчиняются в своем развитии внутренней силе заключенных в них семян - «семенных логосов» божественного разума. В патристике «семенными логосами» называли замыслы Творца о твари и в твари. Если вещь, человек, событие наделялось смыслом, который ему не придавался, говорили, что «семенной логос» подменен «логосом измышленным». С точки зрения Ф. Бэкона и современной ему науки, утверждения стоиков и отцов церкви недоказуемы. Но стоики и отцы церкви не стали бы с этим спорить, поскольку то, о чем они говорили, к науке не имело никакого отношения. «Семенные логосы» - это эстетика, но не современная эстетика, появившаяся как философская дисциплина в 18-м веке, не та эстетика, которая может изучать искусство как одну из форм идеологии, - а эстетика в том смысле, который ей придавали древние греки. Греческое aisthetikos указывает на способность чувствовать, одаренность чувством, этимологически aisthetikos - это, кроме всего прочего, и восприимчивость к невидимому, то есть нечто желательное, если не обязательное для человека судьбы. Эстетическое для грека - весь мир, все, что окружает человека. «Пока эстетики как таковой еще нет, нет и того, что не было бы эстетикой». Можно сказать, эстетика была искусством жить, попадая в ноты. Пока это древнее представление об эстетике будет храниться в музее, пока оно не станет современным, реки и мозги будут поворачиваться вспять, а государство будет ощущать себя ответственным за продолжение эволюции человека. Русло реки – проложенный ею для себя смысл, результат действия сил Воды и сил Земли, результат противодействия, взаимодействия, созвучия этих сил. Способность слышать музыку в журчании воды, способность видеть в течении воды эстетическое, – есть способности взрослого человека. И есть нечто инфантильное в отсутствии таких способностей – какие-то странные комплексы, обида и зависть к силам Земли, предшествующим Рассудку. Наивное желание забыть, что Рассудок – дар тех же сил, оборачивается потерей со-знания, обесцениванием знания и патологическими изменениями в самом познающем.

Смысл игральных костей всегда один и тот же – и в покое, и в момент броска, и в момент выпадения, – это смысл утверждения случайности, за которой следует необходимость следующего броска. «Зачатие, слияние двух половых клеток – это уже рекомбинация двух генетических программ. Во всех клетках возникшего организма сохраняются два набора хромосом, и они считываются попеременно с доминированием отцовских или материнских генов в разные периоды развертывания генетической программы. При подготовке новых половых клеток к оплодотворению во взрослом организме отцовская и материнская хромосомы, несущие ДНК, образуют относительно случайный перекрест и обмениваются равными фрагментами: на разных уровнях по длине хромосом происходит их рекомбинация. Каждая такая новая хромосома уже содержит участок материнской и отцовской ДНК. Половая клетка содержит уже не обычные, а также рекомбинировавшие ДНК. Когда сливаются две половые клетки, то объединяется генетическая информация не только родителей, но и более дальних предков с обеих сторон в случайных соотношениях». Генетические записи хранятся в молекулах ДНК, в азбуке этого генетического языка имеется 64 знака. Язык этот настолько близок по структуре и правилам употребления к известным нам человеческим языкам, что можно говорить о нем без кавычек. Размеры слов составляют от нескольких десятков до нескольких тысяч знаков. В генетических текстах расставлены знаки пунктуации и акценты. Эти знаки обозначают не только начало и конец считывания слов, абзацев, глав, но и указания на скорость и порядок считывания, на уместность и частоту употребления отдельных слов, абзацев, глав. Здесь же содержатся и правила материализации хранящейся информации. Дитя на престоле, куда оно денется.

История не знает сослагательного наклонения в любом случае, тем более, если интерес задающего вопрос в форме: «что было бы, если…», – ограничен возможными лишь в воображении историческими рекомбинациями. Такого рода вопросы почти всегда не более чем праздное любопытство, например, вопрос о форме носа Клеопатры. Но иногда вопрос: «что было бы, если…», – имеет смысл и определенную эвристическую ценность, и это происходит в тех случаях, когда вопрос и ответ на него способны изменить отношение к прошлому. Итак, насколько зависимы тексты Ницше от идей Маркса, в особенности те тексты, что являются «антихристианскими», и в которых Ясперс, и не он один, замечали откровенную ложь? То, что эта ложь прозвучала в определенной исторической ситуации, вынуждает задать вопрос: не был ли изначально весь этот антихристианский пафос Ницше лишь бриколажем, «реакцией» на растущую популярность «Коммунистического символа веры»? И как бы был осуществлен проект Маркса, не будь проекта Ницше?

По сути, все «антихристианство» Ницше основано на двух логических ошибках – подмене понятий и post hoc, ergo propter hoc. Его критика исторического христианства как орудия государственной власти, по большей части безупречная, оборачивается критикой христианства как такового. Его омерзение к «фальшивому и насквозь изолгавшемуся» христианству оборачивается отвращением к собственно христианству. При этом абсолютно все, что касается «недостатков интеллектуальной честности» христианства как религии власти, Ницше внимательно изучает, фиксирует и подвергает уничтожающему смеху. «Я канонизировал смех: учитесь же смеяться, о высшие люди!» Все же, что имеет отношение к христианству Христа, Ницше как бы не видит, как не видит, не-на-видит и не слышит самого Христа, что позволяет ему объявить христианство «недоразумением», и с присущей только этому философу интеллектуальной честностью заявлять: «Кто выкажет сегодня хоть малейшее колебание в своем отношении к христианству, тому я не протяну и мизинца. Здесь возможна лишь одна позиция: безусловное “Нет”». Ницше – величайший мыслитель, но его честность мыслителя заканчивается там, где он начинает мыслить христианство. Все, что сказано им о христианстве, сказано талантливым политиком, ритором, журналистом, но не мыслителем. «Выплеснуть вместе с водой ребенка» – если эта ситуация стала поговоркой, значит не столь уж она и уникальна. Во всяком случае, эта ситуация трагична. Даже греки недопонимали трагическое: «Трагическое открыл я» (Воля к власти).

Правда, некоторые высказывания Ницше позволяют предположить, что он все же сознает христианство как нечто позитивное: «даже мы, сегодня ищущие познания, мы – безбожники и антиметафизики – зажигаем наши факелы от того старого пожара, разожженного тысячелетнею верой». В другом месте он призывает «не просто отделаться от всего христианского, но преодолеть его через сверххристианское»; «мы желаем сделаться наследниками морали, уничтожив ее». Иногда смех Ницше, направленный абсолютно на все христианские ценности, провоцирует вопрос: а не связан ли этот кощунственный смех с карнавальной «священной пародией»? Или взять его провокационные «ошибки» – исторические, филологические, логические – все, за что любой другой был бы осмеян как недоучка, глупец и шут. Ясперс говорит: «его вражда к христианству как действительности неотделима от его связи с христианством как требованием»; это есть «противостояние христианству из христианских побуждений».

И все же нужно признать – для Ницше история христианства, как и история мира для героя Шекспира, – «история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, лишенная всякого смысла и значения». Когда Ясперс начинает анализировать не отдельные высказывания Ницше, не его слова, а его тексты как целое, то приходит к противоположному выводу: «христианские импульсы Ницше с самого начала лишены всякого христианского содержания, превратившись в голую движущую энергию». Сравнивая Ницше с Кьеркегором, он отмечает, что историческое содержание христианства Ницше изначально чуждо, ему «и в голову никогда не приходило, что у этого богословия могут быть глубины, и до его возвышенных и утонченных конструкций ему просто не было дела». Слова Ницше о его стремлении уничтожить все слабое в христианстве и христианине, о его желании преодолеть болезненное через «сверххристианское», на деле обернулось антихристианским антиповедением, абсурдом обыденного нигилизма, и в конечном счете – философски обоснованной необходимостью самоуничтожения. Однажды Ницше посетовал: «Мне нужно обвести оградой свои слова и свое учение, чтобы в него не ворвались свиньи». Так ведь не дофину были адресованы эти слова, кого позвал, те и пришли – болтать о сверхчеловеке, об утверждающем смехе огненного Пса и необходимости превращения индивида в безличное существо, держа в уме уже не греческую трагедию, но демографические проблемы. «Кто ест огонь…».

«Падающего подтолкни». Это сказано как о человеке, так и о мире в целом, крушение которого Ницше наблюдает и с нетерпением ожидает. Европоцентричное крушение началась, по его мнению, с античной классики, продолжалось два тысячелетия, и достигло к концу 19 века своей низшей точки, так что как раз теперь-то и должно начаться обратное движение – вверх. Он как будто спешит ускорить наступление катастрофы, и лихорадочно соскабливает с доски остатки «декадентских» смыслов. Мораль Сократа и Христа объявлена «недоразумением», взамен всем старым, немощным, умирающим идеалам Ницше предлагает в Воле к власти по-юношески задорный лозунг: «Придать безответственности ее позитивный смысл». То ли пародируя демиурга, то ли просто резвясь и играя со словами, ставит сверхзадачу: «необходимо раздробить мироздание, утратить почтение к ”целому”», и вскоре радостно информирует читателя, что цель достигнута: Вселенной как целого, как чего-то единого больше не существует, она лишена цели. «Сдох один верблюд, сдох другой верблюд, сдох целый караван, джим-бала-ла-ла...» Повадки Ницше часто вынуждают вспоминать манеры гопника, Ницше – философствующий гопник, он взыскует смысла мира, постоянно проверяя его на вшивость.

Если у Гераклита существование – эстетический феномен, и другим быть не может в силу традиции, то у Ницше, который стремится преодолеть понимание существования как морального или религиозного феномена, и вернуться к гераклитовскому существованию, – в результате получается вместо чаемого эстетического довольно пошлое аморальное, видимо, в силу другой традиции, которая способна увидеть в эстетическом лишь то, что нужно любить тайно и одновременно разрушать, превращая в ничто.

Свою книгу о Ницше Делёз начинает с разговора о смысле: «Самый общий замысел Ницше состоит в том, чтобы ввести в философию понятия смысла и ценности». И эту философию он мыслил как критику. Для Ницше смысл вещи напрямую связан и зависим от сил, которые эту вещь присваивают. Согласно его излюбленному примеру, религия не обладает единственным смыслом, поскольку она поочередно служит многим силам. Смысл, следовательно – сложное понятие, всегда наличествует множественность смыслов. Делёз пишет: «Существуют силы, которые могут присваивать что-либо, лишь придавая присваиваемому ограниченный смысл (sens) и негативную ценность. Напротив, сущностью (essence) среди всех других смыслов вещи называют тот, который наделяет данную вещь силой, обнаруживающей с ней наибольшее родство». Смысл этих слов яснее французу и немцу, поскольку sens и Sinne означают не только смысл, но и чувство, рассудок, мнение, то есть нечто субъективное. По-русски же, смысл вещи и есть ее сущность; смысл присущ вещи как нечто данное и неразрывно с ней связанное, поэтому история вещи интуитивно понимается как вариация одного единственного смысла, но никак не смыслов. Для Ницше история есть вариация смыслов, «последовательность феноменов подчинения – более или менее насильственных, более или менее независимых друг от друга» (Генеалогия морали), или в «переводе» Делёза: «У вещи столько смыслов, сколько существует сил, способных ею завладеть». На выходе - причуды привносимых смыслов и чистая функциональность модульного человека-вещи. Вещь – не блядь, и блядь – не вещь. Чеховский сюжет.

В античной философии сущность мыслилась как «начало» вещей, источник их генезиса, а явление – как видимый, иллюзорный образ вещей, как то, что существует лишь «по мнению». Еще в 5 веке до н.э. Демокрит счел нужным указать на то, что сущность вещи неотделима от самой вещи, то есть напомнить грекам, что значение греческого слова οὐσία – сущность и вещь. Проблема смысла вещи есть проблема не смысла и не вещи, но проблема того, в чьих руках находится вещь, поскольку смысл зависит от интерпретации и воли интерпретатора, а «всякое порабощение, всякое господство эквивалентно новой интерпретации». В этих словах, кроме констатации факта – скрытая угроза и предупреждение об опасности появления во власти пациента по имени Демиург, фантазийная воля которого способна переделать смысл вещей. То есть проблема смысла – это и проблема того, кто дает возможность интерпретатору воспроизводить и интерпретировать свой собственный бред, продолжать эволюцию человека, изменять род слов с мужского на средний, включая тем самым Логос в пародийный формат унисекс, или заново придумывать смысл бытия. Как ни крути, проблема смысла это проблема человека, собственно человека, отказавшегося от права на алиби.

Для Ницше история христианства не есть процесс постепенного отпадения от первоначальной правды – истина Христа была радикально извращена в христианстве с самого начала. Ницше отделяет Христа от христианства, и было бы логично предположить: тем самым он отделяет нечто истинное от того, что впоследствии было извращено, пытается продемонстрировать то, от чего христианство отпало. Мысль об отпадении сама по себе является традиционной в истории христианства – христиане понимают отпадение как ослабление, разжижение, облегчение первоначального христианства, данного в Новом Завете, или измену ему. На самом деле, «истинное» Ницше нужно меньше всего, и судя по его текстам, к Христу он не испытывал ни малейшего почтения, называл его декадентом, в Евангелиях замечал черты «фанатика с типом Спасителя». Если Ницше использовал это имя, то исключительно в риторических целях, как прием, позволявший ему сделать критику христианства наиболее эффективной, наиболее уничтожающей. Сначала он говорит об отпадении, затем находит добрые слова для проповедника, который для христиан остается воплощенной правдой, затем рисует портрет этого проповедника, который больше напоминает диагноз – перед читателем предстает «идиот с точки зрения физиологии». Диагноз ставится на основании евангельских текстов, которые Ницше никак не интерпретирует, но пересказывает, и не стесняясь, использует готовые, хорошо известные, упрощенные и примитивные штампы тех, кого перед этим обвинял в отпадении. И вот результат «исследований» профессора классической филологии: «нельзя быть филологом или врачом, не будучи в то же время также и антихристианином. Ибо филолог видит насквозь так называемые “священные книги”, а врач не может не видеть физиологического вырождения типичных христиан. Диагноз врача: “Неизлечимо”, вывод филолога: “Чушь”».

Любопытно, как именно читает филолог Ницше евангельские тексты и насколько точен диагноз его репрессивной философии. Главное, на что Ницше стремится обратить внимание читателя, и что в различных вариациях переходит из одного его текста в другой, – это полное отсутствие связи учения Христа с реальностью. Ницше называет его «антиреалистом». Блаженство, которым жил Христос, и которого достиг своей жизненной практикой, заключается в том, чтобы «чувствовать себя дома в том мире, который не властна потревожить никакая реальность – в мире внутреннем… все остальное – вся реальность, вся природа, сам язык – ценны для него лишь как символы, знаки в сравнении, в притче… Блаженство – единственная реальность; все остальное – знаки, чтобы говорить о ней». «Благая весть состоит в том, что нет больше противоположностей», а дело блаженного проявляется в том, что он проходит мимо мира, или сквозь мир, не позволяя ему себя затронуть. «Крайняя восприимчивость к страданию и раздражению, словно кричащая всему на свете “Не тронь меня!”, не выносящая малейшего прикосновения», приводит к инстинктивной ненависти к реальности. Христос уводит учеников из реальности внешнего мира в «физиологическую реальность» внутреннего мира. Единственное блаженство (удовольствие) этой реальности заключается в том, чтобы ничему больше не противиться, и потому она чисто инстинктивно исключает всякое отвращение, всякую вражду: «единственной, последней жизненной возможностью остается для нее любовь».

Христианская любовь для Ницше не является ценностью, поскольку понимается им через буквально прочитанную заповедь: «не противься злому». Для Ницше это означает: ничему не говорить «нет», всему говорить «да». «Подобная вера не гневается, не осуждает, не защищается, она не “приносит меча”». Христианин не «противится тому, кто держит против него зло, ни словом, ни в сердце своем»; христианин не борется – не борется даже тогда, когда его собственная жизнь под угрозой, поскольку его любовь есть любовь «без исключений», и этой любви все равно близко; это неизбирательная любовь ко всякому ближнему, к тому, кто случайно оказался рядом. Эту жизненную практику Христос подтвердил своей смертью: «Он не сопротивляется, не отстаивает свои права… он любит тех, кто причиняет ему зло, - он с ними и в них». Ницше понимает, что «подобная смесь возвышенного, больного и младенческого обладает хватающим за душу обаянием», но именно поэтому ему смешно, когда Христа порой называют героем или гением: «Любой физиолог употребил бы здесь совсем другое слово – слово “идиот”». Для Ницше христианство есть декаданс, но именно поэтому оно и возможно: «Наш век в известном смысле созрел для этого (я имею в виду его упадок – декаданс) и напоминает времена Будды… И потому снова возможно христианство без абсурдных догм».

«Антихристианские» тексты Ницше – жест надзирающего и наказывающего, жест того, кому поручено производство нужных власти объектов – «послушных тел», и кому дана санкция на изоляцию непослушных. Популистски заявленная критика христианства, превратившегося в орудие государственной власти для обуздания народа, и слова о необходимости его освобождения от исторических «извращений», нужны были Ницше лишь для окончательной «изоляции» христианства – от памяти, поэзии, смысла, реальности, любви, Христа, и в конечном счете – от человека. «Христианство возможно как самая частная из форм частной жизни; оно предполагает узкое, отъединенное от мира, абсолютно аполитичное сообщество – его место в монастыре». Слово «монастырь» здесь равнозначно словам тюрьма, больница, казарма, школа, которые были объединены в 19 веке смыслом общего для всех пространства принудительной нормализации индивидов. При формировании этих «огороженных пространств» тогда использовалась модель монастырской дисциплины. «Антихристианские» тексты Ницше похожи на ублиет – замаскированную ловушку, которая в данном случае предназначалась для «послушных тел», для тех, кому все живое, еще оставшееся в христианстве, могло помешать стать послушными. В средневековье ублиет – «каменный мешок», тюремная камера, предназначенная для узников, осужденных на вечное заточение, и о которых должны забыть (фр. oublier – «забывать»); ублиетом называлась и замаскированная яма с копьями внизу, или ножами на колесе. Тексты Ницше все же – не более чем тексты, и как заметил сам философ, – «То, что нас не убивает, делает сильнее».

«Вы уважаете меня; но что будет, если когда-нибудь падет уважение ваше? Берегитесь, чтобы статуя не убила вас!.. Теперь я велю вам потерять меня и найти себя; и только когда вы все отречетесь от меня, я вернусь к вам...» (Ecce Homo). «Антихристианские» тексты Ницше – одна из величайших провокаций в истории христианства. Известны результаты этой провокации, можно лишь догадываться о ее истинной цели. Не лишним будет еще раз напомнить – автором провокации является филолог, отпрыск священнических семей по линии обоих родителей, но то как он понимает евангельские тексты, говорит лишь об одном – этого не может быть. Сам Ницше объявляет филологическую евангельскую критику «ученым празднословием». Но вот что говорит Ясперс по поводу этого рода критики: «Киркегор считает, что для верующего христианина она совершенно бесполезна. Другие утверждают, что филологическая критика способна лишь разрушать и что проделанная ею работа закрывает путь назад – к вере. Мне представляется, что в основе всех этих точек зрения лежит неверное понимание смысла подлинной филологии. Они исходят из ложной предпосылки, будто филология познает суть вещей. Но хорошая филология тем-то как раз и высвечивает подлинные суть и смысл, что не претендует на их познание; она как раз защищает это существенное от смешения с филологически познаваемым, составляющим ее непосредственную тему. За всеми передними планами, реалиями, источниками, контекстами, зависимостями, мыслительными схемами по мере того, как филология их выявляет, все более ясно проступает существенный смысл, субстанция, если, конечно, она есть, и, конечно, только для того, кто способен ее увидеть. Филологическое знание разрушает лишь ложное видение, и там, где оно поработало всего интенсивнее, оно открывает суть, ибо она одна остается в области подлинного незнания. А что до разрушения веры, то чего стоит такая вера, которая держится лишь до тех пор, пока целы ее иллюзорные представления об эмпирических фактах и рациональных связях? (Ницше и христианство).

Попробуем рассмотреть основные «претензии» Ницше к христианству и связанный с этими претензиями евангельский текст. При этом будем исходить из предположения, что заведомо ошибочное прочтение Ницше этого текста является началом его провокации, а необходимость разрушить «ложное видение» автора, обратившись к самому евангельскому тексту, – есть суть провокации.

Игра Ницше разворачивается из одной точки – это слова Христа «не противься злому», камень преткновения и соблазна не для одного только Ницше, заповедь, вызывающая недоумение и отвращение на протяжении почти всей истории христианства, краеугольный и драгоценный камень. Для Ницше в этой заповеди содержится едва ли не все зло христианства, с нее начинается его слабость, его неизбирательная любовь ко всему, даже к тем, кто причиняет зло. В этой заповеди Ницше даже видит мазохическое начало – блаженство (удовольствие) ничему больше не противиться. Именно здесь – начало всего болезненного, неестественного в учении Христа, то, что неизбежно ведет к ненависти к реальности, ответной ненависти («они сами создают себе своих палачей»), и в итоге – к полному разрыву христианства с реальностью.

Итак, Евангелие по Матфею: «Вы слышали, что сказано: око за око, и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (5:38-39). Нагорная проповедь, прозвучавшая на арамейском языке, даже в переводах сохраняет особенности поэтической речи. То, что это именно поэтическая речь, доказано обратным переводом с греческого на арамейский (Black Matthew. An Aramaic approach to the Gospels and Acts. Oxf. 1979). Тогда, - говорит С. Аверинцев, - «под медлительным ритмом греческого текста проступила сжатая, упругая речь, более похожая на энергичные стихи, чем на прозу, играющая каламбурами, ассонансами, аллитерациями и рифмоидами, сама собой ложащаяся на память, как народное присловье. Например, в основе афоризма «Всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ио. 8, 34), - лежит игра слов: «делать» - ‘abed, «раб» - ‘abd. Такой же каламбурный характер имеет вопрос - «кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту» (Матф. 6, 27): «заботясь» - jaseph, «прибавить» - ‘oseph».

Главное в этом открытии заключается не в поэтических нюансах, не в том, что евангельские тексты на арамейском играли каламбурами, главное в том, что перед нами предстал поэтический мир, организованный по особым законам, несколько отличающимся от законов прозы. Главное в том, что с этим фактом уже нельзя не считаться. Очевидная ценность поэзии – ее неявно выраженная многозначность – с необходимостью требует определенной перенастройки слуха, и, разумеется, изменений в способе интерпретации. Заповедь Нагорной проповеди имеет силу закона. Утверждая возможность смысловой многозначности этого текста, мы тем самым как бы приуменьшаем его серьезность, ценность и силу. Вопрос в том, в какой традиции мы мыслим текст, с какой соотносим себя и насколько эти традиции совпадают. В учительной традиции восточных народов, к которой принадлежала Нагорная проповедь, высшей ценностью была как раз многозначность. Ветхозаветная притча («машал») означает всякое «хитрое» сочетание слов, для создания и восприятия которого требуется тонкая работа ума: это афоризм, сентенция, присказка, игра слов, загадка и иносказание.

Если мы читаем Нагорную проповедь, и читаем ее как прозаический текст, даже если осознаем не только религиозные, культурно-исторические, но и художественные особенности лежащего перед нами текста, мы непроизвольно считываем информацию – абсолютно авторитетную, абсолютно серьезную, изложенную в форме свода правил и законов. Это означает, что даже там, где у нас может возникнуть подозрение в неоднозначности смысла тех или иных слов, то есть там, где было задумано препятствие, с необходимостью требующая разрешения загадка, мы предпочтем предложенную однозначность, удобную возможность обойти препятствие.

Заповедь «не противься злому» можно услышать буквально и однозначно, но будет ли это правильно, если по всем признакам перед нами не параграф юридического закона, но «притча», в которой содержится игра слов, загадка и иносказание? Мы не имеем арамейского текста, поэтому, с одной стороны, пытаться на основании греческого текста интерпретировать эти слова как «машал», будет неправильно. С другой стороны, мы имеем «правильную» интерпретацию Ницше, так что особо думать тут нечего – выбор уже был сделан.

«А Я говорю вам: Не противься злому (πονηρω). О каком «зле» говорит здесь Христос? Словарные значения слова πονηρία указывают на ущербное состояние вещи или человека: “негодность, испорченность, дурное состояние (какого-л. предмета); низость, подлость, порочность (нравственная негодность)”; πονηρός означает “нездоровье (физическая негодность)” а так же “мошенник, плут; лукавый”; o πονηρός – “злой, злодей”.

В Евангелии по Матфею слово πονηρία встречается более 20 раз, иногда Евангелист сознательно «рифмует» два и более значений слова в соседних стихах, отмечая тем самым наличие некоего мерцающего, как бы отсутствующего смысла, провоцируя слушателя занять активную позицию по отношению к тексту. Негодность предмета здесь последовательно соотносится с нравственной негодностью человека: «Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой (πονηρός) человек из злого (πονηρου) сокровища выносит злое (πονηρά)» (12:35). «Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое (σαπρον) дерево приносит и плоды худые (πονηρους) (7:17). Πονηρε – определение раба, зарывшего талант в землю: «Лукавый раб и трусливый» Πονηρε δουλε και οκνηρε (25:26). Пονηρία – ‘нечистое’, ‘скверна’: «…из сердца исходят злые (πονηροι ) помыслы, убийства, прелюбодеяния (μοιχειαι), любодеяния (πορνειαι), кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека» (15:19-20). Пονηρος – ‘лукавый’, ‘дьявол’, ‘лукавство’ искушающих: «…ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый (πονηρος) и похищает посеянное в сердце его – вот кого означает посеянное при дороге» (13:19). «Иисус, видя лукавство (πονηρίαν) их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры?» (22:18).Заповедь «Не противься злому» «рифмуется» с предыдущей: «А я говорю вам: не клянись вовсе… Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (πονηρου)».

С первой частью заповеди вроде бы все понятно. Со второй будет сложнее, хотя, принимая во внимание, что именно здесь тень Ницше поработала всего интенсивнее, именно здесь и должна быть разгадка. «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую».

И сегодня сложно вместить эту заповедь, она ломает не только стереотипы мышления, культурные стереотипы (это очевидно), но и биологические, определяющие неосознанные механизмы поведения. Во время Христа заповедь звучала как чудовищный скандал. Скандально и провокативно здесь требование не противиться удару по правой щеке/правой стороне. Различие правого и левого известно, начиная с верхнего палеолита; обрядовое соотнесение мужчины с правой стороной, а женщины – с левой, характерно для большинства культур. Выраженное подобным образом, тогда было хорошо понятно любому, даже неграмотному человеку с детства – в силу невозможности быть вне языковой традиции. Именно в силу своей понятности, слова Христа, его призыв подставить левую щеку после удара по правой, который впервые услышал мужчина, воин, – не мог не быть для него чудовищным. В то время это были не просто слова – это был двойной удар словом, удар, который мог ощущаться даже болезненнее физического удара, поскольку не только приходился по правой, «мужской», стороне, но и одновременно затрагивал вопрос чести. Это был вербальный удар по телу с содранной кожей, по оголенным нервам. Слово выполняло здесь функцию ножа жреца, слово рассекало то, что было пригодным, удобным, функциональным, то, что казалось целым.

Использование признаков «правый» – в значении положительного широко представлено в Библии. Имя Биньямин (Ben-Yâmon) (Быт. 35:18) означало «сын правой (руки)», т.е. удачи. При благословении Иаковом двух его детей возложение правой руки на голову Эфрайима означало передачу ему старшинства (Быт.48:14). «Правое крыло войска» - отборная, самая сильная его часть (1 Мак. 1:14; 9:1). Ангел, прежде чем показать видение Ездре, ставит его справа от себя (3 Ездры 4:47). «Сердце мудрого – на правую сторону, а сердце глупого - на левую» (Екк. 10:2). В ряду этих примеров – их можно множить – выделяется стих из Книги Притчей: здесь мы видим Премудрость, с помощью которой Господь «основал землю, небеса утвердил», – в правой ее руке – «долгоденствие», в левой – «богатство и слава» (3:16). Мудрость, долгоденствие, богатство и слава – универсальные для многих традиций дары богов, получаемые избранными обязательно «в комплекте». Изоморфность этих даров хорошо осознавалась, поэтому и жест библейской Премудрости прочитывался без труда.

В апокрифическом евангелии от Фомы (поначалу его называли «пятым евангелием») важна тема преодоления состояния разделенности (в пределе – «смерти») усилиями познающего человека: «Иисус сказал им: Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете глазá вместо глáза, и руку вместо руки, и ногу вместо ноги, образ вместо образа, - тогда вы войдете в [царствие]» (27); «В (те) дни вы ели мертвое, вы делали его живым. Когда вы окажетесь в свете, что вы будете делать? В этот день вы – одно, вы стали двое. Когда же вы станете двое, что вы будете делать?» (12). О том же и в Деяниях Филиппа: «Если не сделаете среди вас нижнее верхним и правое левым, не войдете в царствие мое» (34).

В учении каббалистов говорится о некоей "левой" или "северной" стороне божества, которая имеет свою эманацию, и эманация эта состоит под знаком Самаэля, или Сатаны (евр. sātān - "противник в суде, в споре или на войне; наушник, подстрекатель"). Божественная полнота оказывается у них интегрирующей силу зла как один из своих моментов, причем внутри божества это даже не зло, но становится злом вне его. Греч. перевод евр. sātān - διάβολος (суфф. производное от διαβάλλω - "сеять рознь, ссорить; клеветать; обманывать, обольщать”; предлог διά среди прочего указывает на разделение). В прологе книги Иова sātān сходит с небес, чтобы ввести человека в соблазн, испытать, т.е. в конечном счете, содействовать выполнению божьего замысла (ср.: искушение Христа). «Творить добро, всему желая зла».

У Филона Александрийского мудрость есть «царский путь», ведущий к «единственному по-истине Царю»: «И пусть они не уклоняются ни направо, ни налево от царского пути, но идут вперед по самой середине. Ведь отклонения в обе стороны, в одну - как чреватые избытком в напряжении, в другую - недостатком в расслаблении, - порочны, ибо в данном случае правое заслуживает порицания не меньше, чем левое. Например, у людей порывистых удаль - это правое, а трусость - левое, у тех, кто пристрастен к деньгам, правое - скупость, а левое - безудержные траты» (О том, что Бог не знает перемен, 159-163). Здесь, конечно слышится школьное определение добродетели как середины, находящейся между двумя крайностями, но – и нечто большее.

А Я говорю вам: Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую.

Слова μη αντιστηναι, ‘не противься’ буквально переводятся как ‘не противодействуй [силой]’; здесь подразумевается собственно сила - σθένος (сила, которой противоположны слабость, болезнь - ασθένεια). Если же предположить, что «зло» здесь, как и в других фрагментах евангелия, есть на самом деле нечто ущербное, «испорченная» сила, то тогда можно услышать в формуле μη αντιστηναι τω πονηρω игру слов, игру, которая, меняя местами слабое и сильное, одновременно демонстрирует призрачность каких бы то ни было оппозиций. «…то от лукавого» (πονηρου).

Ну вот, кажется, и все. Теперь смысл заповеди понятен. Так ли это на самом деле? Можно ли вообще объяснить смысл, равнозначен ли смысл словам, с помощью которых его пытаются объяснить? Тем более, если речь идет о заповеди Христа, тем более, если «речь идет» в виртуальном пространстве, и тем более, все это будет отправлено куда-то туда сегодня, 30 декабря, кстати, с наступающим Новым Годом, дорогой Читатель! В лучшем случае, мы чуть лучше поняли Ницше – написанное легче объяснить с помощью написанного. Нагорная проповедь – речь Христа, и это совсем другая история.

В состоянии ли мы сейчас пережить то эмоциональное состояние, в котором находились слушающие Христа, пережить именно тот смысл? Нагорная проповедь – не юридический документ, состоящий из отдельных, не связанных друг с другом изречений-параграфов, требующих буквального понимания, но живая разговорная, поэтическая речь, нечто целое, путь, ведущий к определенной цели. Кажущиеся однозначными формулы Нагорной проповеди включены в состав «притчей», которые, в свою очередь, являются частями одной большой «притчи», этапами на пути к определенной, до времени скрытой цели. Это был трудный путь, и слушатель-путник мог испытывать самые разнообразные состояния – от боли, недоумения, разочарования, возмущения до радости, если, конечно, он преодолел все препятствия, не свернул и дошел до конца. Даже хороший перевод дает лишь весьма приблизительную «карту» этого пути, при переводе утрачиваются очень важные фрагменты «карты»: мы не сможем, например, разгадать некоторые ее «загадки» просто потому, что перевод не в состоянии их сформулировать. Мы можем увидеть цель, но, не пройдя весь путь от начала до конца, не преодолев всех препятствий, которые были задуманы, не испытав радость от их преодоления, которая также была задумана, вряд ли сможем утверждать, что познали цель и познаны целым. Предельно серьезное, требующее от человека (за)предельно возможного («совершенства»), дано в форме передачи и получения «радостной вести» (ευαγγέλιον). Нагорная проповедь как «радостная весть» предполагает радость как естественную реакцию тех, кто сумел пройти до конца долгий и трудный путь, сжатый во времени звучащего слова.

«Итак будьте совершенны (τέλειοι), как совершен (τέλειός) Отец ваш Небесный» (5:48). Τέλειος означает не только совершенный (как характеристика богов, людей и предметов), но и: выросший, возмужалый; исполнившийся, осуществившийся. Заповеди Христа обращены к тем, кто готов измениться, кто может и должен стать «взрослым», «совершеннолетним». Разумеется, речь идет не о переходе в другую возрастную категорию, но к иному уровню сознания, который нужно помыслить совершенным (μετάνοια). Тέλος среди прочего означает и посвящение в мистерии, таинство, священнодействие, празднество. Нагорная проповедь и есть посвящение, испытание человека на пределе возможного или даже за его пределами.

При отсутствии другой возможности или при желании извратить учение Христа и суть христианства, Евангелие может быть прочитано как книга морали и нравственных поучений. М. Мамардашвили говорил, что слово Христа живет «в онтологическом измерении». По мнению Р. Бультмана, Он не учит совершенно никакой морали, но каждую минуту требует от человека принятия фундаментальных экзистенциальных решений, не давая ему возможности опереться на некую общую мораль, которая сняла бы с него ответственность за решение: «…скорее каждый момент решения принципиально нов. Человек не встречает кризис решения, вооруженный готовым стандартом; он стоит не на твердой почве…».

«До практики дзэн реки были реками, а горы были горами. Когда я стал практиковать дзэн, я обнаружил, что реки перестали быть реками, а горы перестали быть горами. А теперь я вижу, что реки снова стали реками, а горы снова стали горами».


 

Содержание | Авторам | Наши авторы | Публикации | Библиотека | Ссылки | Галерея | Контакты | Музыка